Он понимал, что его заметает; что скоро он уже ничего не сможет видеть, он и боялся этого небытия, и, в то же время, оно притягивало его — ведь, как это блаженно, оказаться под теплым покрывалом и не чувствовать ничего…
— Жить, чувствовать, любить, двигаться вперед, познавать новое, ненавидеть, создавать, изжигать — для
этого нужна воля…
И он, пытаясь возжечь в себе жаркое чувство, зашептал, ловя губами снежинки:
— Путник, путник на дороге,
Ты устал, ты долго шел.
Застудил в снегах ты ноги.
Вьюжный ветер в душу мел.
Далеко здесь до селений,
До улыбок, до тепла.
До веселых песнопений,
До медового стола.
И ты сжался в вихре грозном,
Тихо плачешь, и зовешь,
В этом воздухе морозном:
«Образ милой, ты придешь?!»
И ты вспомнишь ясны очи,
Голос нежный, свет-красу.
Через боль, чрез вьюжны ночи;
Вспомнишь ты зари росу.
Наберешься, путник, силы.
И шепнешь ветрам: «Люблю!
Этот
образ, образ милый,
Я о жизни вновь молю».
Он, замерзающий под снежными пластами, не рвался, но надеялся, что придет Она, согреет его своими поцелуями. Ресницы слипались — снег лежал на них…
— Молю, приди, любимая, пожалуйста, согрей меня своим поцелуем… Кэния, Кэния, где же ты?..
Тут некая сила сорвала с него снег, и он увидел, что из неба стала приближаться точка. Она все росла, росла — вот стала черным вороном, которой уселся у Альфонсо на груди.
— Спаси… — шептал Альфонсо. — Дай мне прежний пламень…
Ворон прошелся по нему, остановился на губах, так что Альфонсо не мог больше и слова вымолвить. Затем, неожиданно, клюнул сначала в один глаз, потом — в другой. Наступила непроглядная чернота.
— Ты хотел черноты, забвения? Вот — получи. Тебе наскучил мой голос?..
Альфонсо отчаянно пытался ответить, однако — у него ничего не выходило.
— Вопреки всем, что я тебе обещал — ты решил, ни с того ни с сего, утопиться! Хочешь сказать что-то?.. Нет уж — ты молчи и слушай меня. Хоть теперь ты понимаешь, что я никогда не желал тебе зла, и вся та боль, которую показывал была внутри тебя?.. Скажи — я тебя изводил, или ты сам довел себя до такого состояния?.. Или это я говорил тебе кончать жить самоубийством? Нет — это ты, поддавшись отчаянью — сам решил… А почему было отчаянье? Не от твоего ли дружка? Выскочил на берег, от размышлений
тебя оторвал. Вспомни, какой болью его голос в тебе отозвался. А почему?.. Да потому, что верно почувствовал ты, что зла он тебе желает. Самый опасный враг — есть тот враг, который другом притворяется, и которому веришь ты, что он друг. Ты, вот, вспомни, какая тебе от него польза была?.. Все, то ты делал, к цели рвался, а он только задерживал. Ты вспомни, вспомни — сначала в пещере сколько времени потеряли — он тебе все сказочками зубы заговаривал. Потом — у крестьян этих, целый день — это он, ведь, тебя к ним привел.






