и кому какое дело, что клиент башкой вертит и салфетки разрисовывает.
Сам собой вспомнился вчерашний разговор с безопасниками, когда я отказался возвращаться в Университет. Сейчас, после всеобщей победы имагологии с ее "просвещением", там действительно нечего делать. Но раньше это было чудное место. Сеть только-только зарождалась, и даже мы, первопроходцы, не столько учили студентов, сколько учились друг у друга. Посещение лекций коллег стало для меня хорошей
привычкой. На одной из таких лекций, в курсе "Социальной Защиты" Чарли Хоппфилда, я узнал и историю диоксида.
Первые такие программы появились еще на заре компьютерной эры, когда и самих компьютеров, по большому счету, не было. Тогда никто не думал об этом как о наркотике: как и во многих подобных историях, дорога в Ад была вымощена мощами. Один из отцов кибернетики Джон фон Нейман, пытаясь смоделировать самовоспроизведение биологических клеток, описал гипотетический "клеточный компьютер" в середине 60-х. Через несколько лет математик Конвей, большой любитель интеллектуальных головоломок и развлечений, придумал эффектное правило для "клеточной машины", которую назвали "Жизнь".
Игрушка вызвала настоящий бум в среде околокомпьютерного народа. Биология и математика отошли в сторону: для многих это был лишь алгоритм, рисующий забавные узоры. А правило его было настолько простым, что программу мог написать любой школьник. На поле, подобном листу из тетради в клеточку, помещали несколько "живых" клеток (крестики). Остальные клетки поля считались "мертвыми" (нолики). На каждом такте
времени каждая клетка меняла свое состояние в зависимости от состояния соседних восьми клеток. Если вокруг одной "живой" оказывалось более трех или менее двух "живых" соседей - крестиков, клетка становилась ноликом: "умирала от тесноты или от одиночества". Если же рядом с "мертвой" клеткой находилось ровно три "живых"
соседа - там рождалась новая "живая" (нолик менялся на крестик). Во всех остальных случаях состояние клетки не менялось.
На экране компьютера "живые" клетки превращались в светлые точки, "мертвые"
– в темные. Бросив на поле несколько "живых" клеток и запустив программу, обновляющую все клетки в параллельном режиме с большой скоростью, можно было наблюдать причудливые, непредсказуемые картинки, которые образовывала растущая колония.
В восьмидесятые годы не было, пожалуй, ни одного программиста, который не был бы знаком с "Жизнью". По ней писали математические диссертации, философские эссе и фантастические рассказы. Экспериментаторы не ограничивались двумя состояниями клеток - на смену черно-белой Life пришли цветные "клеточные машины".






