Как он мог предположить, что я сделаю столь чудовищную вещь, как женюсь на своей племяннице Агриппинилле? Во-первых, брак этот будет кровосмесительным, во-вторых, она мать Луция Домиция, к которому я питал глубочайшее отвращение, в-третьих, теперь, когда Мессалина умерла, Агриппинилла могла претендовать на титул самой порочной женщины Рима. Даже при жизни Мессалины я затруднился бы решить, кто из двоих хуже, они равно предавались разврату, и пусть Мессалина была менее разборчива и не гнушалась беспорядочным сожительством, она, во всяком случае, не виновна в кровосмешении, что, насколько мне известно, можно сказать об Агриппинилле. Но у Агриппиниллы было одно достоинство - храбрость, отсутствовавшая, как мы видели, у Мессалины. Паллант предложил мне жениться на Агриппинилле с той же оговоркой, а именно, что брак будет чисто формальным и я могу иметь любую любовницу, какую пожелаю. Агриппинилла, сказал он, единственная женщина в Риме, которая может взять на себя административную работу Мессалины: она окажет мне существенную помощь.
Я обещал внимательно обдумать то, что он сказал. Затем, дав вольноотпущенникам время разведать, хотят ли их ставленницы выдвинуть свою кандидатуру на должность жены цезаря, я устроил официальные дебаты между Каллистом, Нарциссом и Паллантом. В качестве третейского судьи я пригласил Вителлия, и через несколько дней дебаты начались. Рекомендуя Элию, Нарцисс привел тот довод, что, женясь на ней, я возобновляю старую связь и не вношу новшеств в семью, к тому же, добавил он, она будет хорошей матерью маленькой
Октавии и Британику, ведь она давно уже породнилась с ними через их сводную сестру Антонию.
Каллист напомнил Нарциссу, что Элия уже очень давно со мной в разводе, и если снова принять ее в императорскую семью, она может слишком загордиться, и кто знает, станет потихоньку отыгрываться на детях Мессалины. Лоллия куда более подходящая пара; никто не будет отрицать, что она самая красивая женщина на свете, к тому же добродетельная.
Паллант возражал против обоих предложений. Элия - старая мегера, а Лоллия - глупая пустышка, к тому же форменная ювелирная лавка; она начнет требовать каждый божий день новый набор безделушек за счет государственной казны. Нет, единственной избранницей может быть только госпожа Агриппина. (Теперь лишь я один звал ее уменьшительным именем: Агриппинилла.) Она приведет с собой внука Германика, который во всех отношениях достоин императорского жребия; и к тому же с политической точки зрения очень важно, чтобы женщина, все еще молодая и плодовитая, не вышла замуж в другой род и не передала туда сокровища Цезарей.






