Получать пособие и не работать – нет, такого быть просто
не может. Откуда же тогда деньги берутся? Он, наверное, что-то недопонял.
– Между прочим, я тоже получаю социальное пособие, – неожиданно сказал Арон.
– Ты же работаешь на Марата, – с подозрением посмотрела на него Татьяна. – А пособие, по твоим словам, получают безработные.
– Глупые вы курицы, я же не говорю шведам, что работаю. Что я им скажу – что проституток пашу?
Слушая Арона, я поняла, что в полицию идти неразумно. Кто мне поверит, что нас ежедневно избивают в стране, где, если верить Арону, даже ребенка нельзя по заднице шлепнуть. А я им что расскажу? Что меня избили до крови за то, что я отказалась удовлетворить желание одного клиента, который сначала пописал на меня, а потом попросил слизать с тела его мочу?
Постепенно я стала склоняться к мысли о том, чтобы уговорить какого-нибудь клиента позвонить в русское посольство. Хоть я приехала в Швецию по липовому паспорту из Литвы, я все равно была российской гражданкой. Посольские должны помочь мне. Все-таки они наши, русские. Они должны поверить мне. Они могут разыскать мою бабушку. Да любой житель нашей деревни может подтвердить, что я – это я. Нет, посольские не могут бросить нас на произвол судьбы. Но как сообщить им, что мы находимся здесь? Как?
Я ворочалась в постели чуть ли не всю ночь, пока не заснула.
Бабушка была права, когда говорила, что утро вечера мудренее. На следующее утро решение пришло само по себе.
Когда я проснулась, у меня сильно болел низ живота. Когда я сходила по малой нужде, боль усилилась. И все время хотелось в туалет. От Арона скрыть это не удалось, и он обо всем доложил Марату.
– А ну-ка иди сюда, гребаная шлюшка, – крикнул тот из гостиной, где сидел и подсчитывал деньги.
Марат сидел в кресле, положив ноги на стол. Он курил и ничего не говорил.
Я
стояла перед ним, потупив глаза, и тоже молчала.
– Какого хре-е-ена, – наконец сказал он и стукнул кулаком по подлокотнику, – какого хрена, блин, у тебя вдруг заболела твоя мокроссачка.
Сейчас он начнет меня бить, промелькнуло в голове. Я зажмурилась и стала ждать ударов.
– Едрена ма-а-ать! – продолжал рычать Марат, но пока не бил.
– Надо показать ее врачу, – предложил Арон.
– Врачу? – вскинулся Марат. – А ты знаешь, во что это обойдется?
– Да, но это все-таки лучше, чем получить жалобу от клиента. Ты же знаешь, каковы шведы, они тут же настучат в полицию, если у нее начнет капать промеж ног.
– Ну, бляха-муха! Да ее дешевле убить, – сказал Марат и сплюнул на пол. – Вот подлая тварь!
Я задрожала от страха, неожиданно вспомнив Эвелину. Она, прежде чем исчезнуть, тоже жаловалась на боли в животе. Выходит, ее точно убили?
– У меня есть один знакомый врач, он мог бы посмотреть ее. Может, она просто симулирует, – сказал Арон.






