Мы, как мне кажется, в другом мире оказались!
– Как?!
– Как-то так, а вот как именно – могу долго рассуждать, только нам это ничего ровным счётом не даст, и мои предположения не помогут нам продвинуться ни на шаг к ответу всего происходящего вокруг. Ты вот что лучше мне скажи, Магомед: они уже тебе чем-то угрожали или к чему-то принуждали?
– Я лучше сдохнуть, чем стать раб! Я свободный народ! Я принадлежать свой род!
– Я тоже, да вряд ли это здесь кого-то устроит. Меня больше волнует то, чем всё закончится? И наше заточение!
Магомед не сомневался – чем. Но ему-то что – из одного плена угодил в другой, и те, кто столкнул его со скалы вниз – казнили таким образом. Так что он уже готов к смерти, в отличие от меня.
Хотя сосед был не прочь продлить свои муки.
Нами наконец-то заинтересовались, а я тем, кто побеспокоил нас, подлетев на странном звере, которого я по ошибке принял за орла. У этого пернатого зверя было четыре лапы вместо привычных двух, и хорошо ещё, что два крыла, а не многим больше. И клюв, там, где надо. Но вот рога – это уже слишком и чересчур вычурно, а необычно. Зато с лопоухим наездником всё уже привычно: за спиной у него торчал короткий лук с опереньем стрел в колчане, а в руке он сжимал нечто наподобие короткого метательного копья. Наверное, дротик. Им и ткнул на яйцо соседа.
– Ты уж там осторожнее, Магомед. Держись, – посоветовал я ему не противиться аборигенам, и смотреть по сторонам во все глаза. Лишней информация о них – их быте – нам не будет. Вдруг увидит чего-нибудь, что поможет нам установить с ними контакт. Однако особо рассчитывать на него, я естественно не стал.
И ведь угадал. С ним быстро разобрались, запихав в яйцо, и занялись мной. Я даже не успел спросить у Магомеда, как с ним обошлись. Но было видно: как и прежде со мной, с ним постарался тот лупоглазый лопоухий абориген, переливающийся искрами.
К нему, меня и доставил, в лапах пернатого зверя, наездник-абориген.
Что они там говорили – я по-прежнему не понимал их языка. Да и меня спрашивать не стали. Только теперь мной заинтересовался уже не один, а сразу три искрящихся аборигена.
Им бы гирлянды – и ходячие новогодние ёлки, точно такие же, как их корчи с древом, доставившим меня сюда.
– Ну, чего уставились, лопоухие?
Они переглянулись, совещаясь. Кажется, фраза в моём исполнении
показалась им знакомой. Ну да, ведь с Магомедом общались чуть раньше до встречи со мной.
– И-иша-ак! – выдал один из них – скорее всего, тот, что был уже знаком со мной, в отличие от своих собратьев по разуму.
– От зверей слышу! Сами аборигены! – как-то сразу у нас не задался с ними разговор. Ну да сами виноваты – не с того общение с нами, людьми, начали.






