– Тогда вставай, Арол, и полетели, – взмахнул Магомед эльфийским клинком, приглашая меня идти и дальше за ним.
Встать
у меня не получилось, и поначалу мне показалось: я зацепился одеждой за пень. Наивный. А сам он. Когда тут ясен пень: нарвались на корч! Да не один!
– Нас окружают, Арол! – проревел Магомед.
Перед глазами промелькнула сталь эльфийского клинка. Я уж думал: Магомед решил избавиться от меня. Как в стороны привычно полетели куски рубленой растительности.
Корч бросил меня, и сам подался в бега, да Магомед догнал его дротиком, а я добавил стрелой, ударив больно себя по руке тетивой. Вскрикнул.
– Положись на меня, Арол! Прорвёмся! – кинулся Магомед сквозь окруживших нас корчей.
Ему бы топор или секиру, а так толку – вдвоём нам не справиться с корчами, слишком много их погналось за нами. А раз так, то где-то поблизости неминуемо бродят лопоухие аборигены. Не удивлюсь, если их окажется тоже двое.
Мы с Магомедом нарвались на дозор.
Недолго думая, я кинулся на дерево, надеясь: оно не окажется таким же, как корчи. Иначе толку от нашего побега никакого не будет – эльфы вновь затащат нас в свой лесной посёлок, которого я так и не видел – а всё по тому, что эти лопоухие аборигены умели скрывать то, чего нам, падшим, не следовало видеть, – и нам не миновать Древа Смерти.
– Лезь за мной, Магомед!
– Нет, – отбивался он с эльфийским клинком, отсекая корневища корчам. – Я не сдамся, да!
Пришлось и мне постараться. Я снова вставил стрелу в лук и натянул тетиву. Она опять ударила меня больно по руке, и я едва не выронил лук – точнее выронил, но он зацепился за сук.
И почему тут, в этом лесу, у этих лопоухих аборигенов не всё как у людей? Нет, чтобы сами появились! Хотя, ну их – и в их же пни!
Скольких уже корчей Магомед порубил, а ещё осталось на корневищах –
толком и не определить. А уже ко мне лезут по деревьям, и прыгают, как и на Магомеда сверху.
– Арол! Помоги, да…
Я бы с радостью, но меня самого зацепили эти вездесущие корчи, и я завис ещё в воздухе.
Всё – нас скрутили – теперь надежды на спасение никакой нет. Пустят нас эти лопоухие аборигены на удобрения своей ходячей древесине – а за одну и в отместку за просеку, которую тут у них в лесу устроил Магомед – и даже на смягчение приговора не приходится рассчитывать; исключительно на отродье, что помогло нам сбежать: мы нужны ему не меньше, чем оно нам сейчас.
Озираюсь по сторонам, водя зрачками глаз, поскольку головой, как и прочими конечностями, пошевелить не могу – корчи не позволяют. Кстати, они уже тянут нас как муравьи туда, куда мне меньше всего хочется попасть.
Магомед кричит на них, обещая устроить им казнь, и сам выступить в качестве их палача, едва доберётся до настоящего оружия – топора, и превратится в дровосека.






