Зато я за себя не ручаюсь! – вдруг поймал я себя на мысли, что всё больше кошусь с вожделением на дриаду, и не на ту её часть тела, что у неё выше поясницы, и выглядит аппетитно для любого нормального мужика, а то, что значительно ниже – как окорока.
– Не заглядывайся, Арол, да, – напомнил мне Магомед про вспышку света и боль в голове.
– Сам, – видел я, как он пускает слюни, не обращая внимания на то, что раньше мы с ним оба.
Всё-таки
голод способен в любом из нас убить истинного мужика.
– Да я не думать о плохом, Арол, да!
– А я что ли думать иначе, Магомед? – уяснил я то же самое, что и он. – Сейчас бы ещё раз съесть тот бутерброд.
– А у тебе есть, что поесть, да?
– Ну, как тебе сказать, Магомед, чтоб ты правильно понял меня и не обиделся, да! Завтра будет тебе бутерброд от меня!
– Правда?!
– Только выйдет он из меня другим местом.
– Вах! Издеваешься, Арол, да?
– Ага, – не стал скрывать я, что не прочь сделать ещё кое-что, на что уже готов был подбить Магомеда, а именно – завалить дриаду. О чём и шепнул ему на ухо.
– Ты что, Арол, совсем озверел!?
– Можно и так сказать: в конец!
Магомед не понял меня, что я проголодался, как и он сам. Пришлось пояснить.
– Нет! Я не дам тебе Жезниру!
– Решил в одиночку её завалить и… захомячить?
– Да я скорей нападать на этот ходячий дерево, да, чем на говорящий лань!
– Выходит, Магомед: ты не мужик!
– Почему, Арол?
– Докажи!
– Что я должен сделать, да?
– Добыть нам немного еды. Ведь я тебя кормил!
– Кормил, да!
– Вот, теперь твоя очередь настала добыть нам пропитание.
– Я постараюсь, Арол.
– Уж постарайся, Магомед. Только далеко не уходи, – было интересно мне узнать, чем же питаются отродья.
Как я узнал от кентавра, он ничуть не лучше верблюда – мог не только неделю или две ничего не есть, но и не пить. А дриада вообще подалась за
Магомедом, когда тот сказал: ему надо отойти по нужде.
Её за ним, и послала приглядеть Линара.
У неё следом я и спросил:
– У тебя не найдётся чего-нибудь съестного, а? – улучил я момент, избавившись от конкурента за пайку.
– Ага, – сунула она мне шишку.
Если это мне намёк, то плохой. Но шишка – не жёлудь. А ведь следом и их сунула.
– Не стесняйся – ешь.
– Вот спасибо, – сразила меня своей наивной простотой эльфийка. Теперь понятно стало, почему у неё такие острые зубки. – А орехов у тебя, случаем не найдётся?
– Нет, их я не брала. Да и это по дороге сюда на ходу собирала. Ты ешь, падший.
Жёлуди я засунул в карман.
– Это для Магомеда, – пояснил я ей, кому припас сей неприкосновенный запас, а вот шишкой занялся основательно, стараясь выгрызть из неё семечки, но пока что ничем кроме опилок рот не набил. Ими и плевался во все стороны, заметив, как на меня иной раз косится Крон. Благо, что не облизывается, отродье.






