Кстати, стоит проверить: он так реагирует на меня или на шишку – плотоядный скот мне попался
или травоядный? – Добьёшь? А то я наелся так, что… морда-лица вот-вот треснет!
…с голодухи.
– Нет, я неголоден, – заверить меня говорящий конь.
Ясно, значит, трава с ботвой тебя не привлекает. Ну, оно и понятно, иначе бы не бегал по лесам с секирой в руках, и плоды бы ей рубил с древлина-истукана.
Запомним на будущее, если оно будет у меня. А как-то без Магомеда сразу стало не по себе в окружении неведомых зверей Лихолесья. Да и дриада ушла вслед за ним, а мне помниться эльфийка сказала: им требовался один падший – два для них уже вроде как перебор. Выходит лишний рот ни к чему.
– Ты чего замер, Низар?
– Не замер, Линара, а остановился.
– Почему? В чём причина?
– В отсутствии Магомеда.
И еды, а также прочих удовольствий жизни. И я мог продолжить этот длинный список.
Не на пикник же собрались, хотя и идём к алтарю, прорываясь с боем сквозь лес живых истуканов.
– Да он идёт за нами, – заржал Крон.
– Один?
– Нет, с Жезнирой. И торопятся оба.
– Что-то я пока не заметил, как впрочем, и их подле нас, если, как ты выразился: они торопятся.
– Скорей, Арол! – промелькнул мимо меня Магомед, и, не сбавляя скорости, продолжил свой забег.
А вслед за ним появилась эта дрисливая коза, Жезнира, и также простучав копытами, предупредила нас о том, о чём чуть раньше неё Магомед: нам следует торопиться вперёд – к алтарю.
Что-то подсказывало мне, что они наткнулись на очередное плодово-овощное дерево, и оно ожило, поскольку в руках у Магомеда, помимо боевого топора орка, мной были примечены дары, одичавшего в конец, Древнего Леса.
Раздавшийся треск в удалении, подтвердил мою гипотезу.
– И-и-истуканы, – заржал Крон. – Древлины ожили!
Вот так. Едва справились с одним неотесанным деревом, как по наши души пожаловала целая
толпа лесопосадки.
Оторвать бы руки здешним лесникам, чтоб они знали чего тут садить. А ведь чёрти что вырастили, а нам потом мучайся, падшим, и прореживай эти буреломы.
Нет, я буду не я, если в своё время не очищу этот лес от всякого сброда.
Линаре понравилось, как я обозвал высокородных сородичей и то, что принадлежало тут им. Однако я не выказывал присущего ей сейчас оптимизма, превращаясь, раз от раза, в законченного пессимиста.
– Магомед, обожди! Я тебе тут еды раздобыл! Давай махнёмся не глядя, а? – сделал я вид: не древлины меня испугали, а то, куда вновь умчался напарник с дриадой. – Надо их догнать, Линара!
– Да, а я задержу истуканов, – храбрился говорящий конь. – Уведу за собой!
Что-то мне подсказывало: далеко мы пешком с Магомедом не уйдём, но и продолжать скачки верхом на зверье отродья тоже желания было мало.
– Встретимся у алтаря, – предупредила его при расставании Линара.
– Я понял тебя, охотница, – заржал Крон.






