Высокий, не менее восьми метров, потолок, поддерживали четыре колонны, образовывавшие собой ровный прямоугольник. Посредине стоял громадный черный стол с двумя десятками стульев, придвинутых к его бокам, а еще дальше, у противоположной стены, на небольшом возвышении Клайв увидел человеческую фигуру, сидевшую на каком-то импровизированном диване, составленном из нескольких десятков мягких бархатных подушек, расшитых серебром. Много раз он представлял себе эту встречу, но действительность, как это часто бывает, имела мало общего с этими представлениями. Конечно, он сразу узнал его — это и был барон Герхард фон Грюнфельд, истинное лицо которого он так хорошо запомнил, увидев его в ту злополучную ночь, когда началась эта история, сначала на картине, а затем и на фотографии. Тот, кто олицетворял собой невероятную злость и жестокость, кто наводил ужас на тысячи людей, выглядел сейчас как обычный человек. Его лицо, в земных условиях лишенное кожного покрова и покрытое, только местами появлявшейся, плотью, сейчас выглядело молодым и холеным. Длинные темные волосы, свисая вдоль щек, красиво обрамляли его, выгодно подчеркивая большие умные глаза, точеный римский нос
и тонкие губы. Одет он был в синий камзол, сплошь расшитый драгоценными камнями, такого же цвета штаны и мягкие кожаные туфли.
Клайв смотрел на него, даже не зная, как себя вести и что делать. Для него Грюнфельд был чудовищем, мыслям о необходимости уничтожении которого он посвятил всего себя, и вот теперь, оказавшись с ним лицом к лицу, он вдруг понял, что ничего не чувствует. Не чувствует злобы, ненависти, страха — ничего. С ним такое уже случалось на земле, но тогда это было вызвано отчаянием, а сейчас ему вдруг стало всё равно. Барон больше не был для него противником, и Клайв стал смотреть на него только как на человека, с помощью которого он должен сам для себя был что-то решить, и на что-то решиться. Сотни мыслей крутились у него в голове, и тогда барон, видя его замешательство, с улыбкой произнес :
Проходи сюда, садись!
Да, да, это была самая настоящая улыбка! Его лицо не было мертво, как у всех остальных обитателей замка — в глазах виднелась жизнь, губы двигались, отображались эмоции, и это делало барона более похожим на человека, чем даже это бывает среди обычных людей, всю жизнь носящих на своем лице выдуманные маски.
Видишь, здесь я уже стал как ты, - продолжил Грюнфельд, жестом снова предлагая место рядом с собой опешившему Клайву.
– Еще немного, и я смогу повториться на земле, перестав быть монстром, пугающим всех своим видом.
Но какой ценой?
А что за цена?
– кажется, барон был действительно удивлен.
Человеческие жизни!
Эх, слова, слова!
– Грюнфельд громко рассмеялся.






