– А ты сюда привел с собой людей не на смерть? Чем мы сильно отличаемся друг от друга? Ты же начал бороться за свою жизнь, зная, когда примерно она закончится, и зная, что можешь попытаться все изменить. Эти люди пошли за тобой только потому, что ты убедил их, и всех остальных, в такой необходимости. А правда здесь одна —
ты борешься за свою жизнь, и я тоже борюсь, а человеческие жизни здесь являются разменной картой в том и в другом случае. Ни тебя, ни меня, это не остановило, да и не останавливало никогда. Я не прав, родственник?
Клайв задумался. Он присел на одну из подушек, пытаясь найти весомый контраргумент этим словам, но мысли путались. Слишком много верного было в этих словах, и слишком много всего произошло с ним самим, чтобы сейчас выступать в роли правдоруба и обличителя. Клайв сильно изменился за последнее время, и теперь, проделав этот невероятно трудный путь, он перестал быть тем Клайвом Берри, каким его помнили друзья и многочисленные знакомые. Переменилось все, начиная от отношения к жизни, к людям, и заканчивая необратимыми изменениями внутри, дававшими ему уверенность в собственных силах, чего бы это не касалось. А потому он, не желая спорить, вдруг расслабился, и повернувшись к барону, спросил, внимательно глядя тому в глаза:
Зачем ты меня позвал?
Вот это другое дело!
– Грюнфельд хлопнул себя по колену.
– Будем говорить только по существу. Так вот, я хочу, чтобы ты прекратил бессмысленное разрушение моего замка и уничтожение моих слуг, это первое. Эти потери восполнимы, но восстановление потребует немало сил. Со стороны этого не видно, и многим тут кажется, что все происходит само собой, но это не так. Второе. Ты доказал
свою перспективность как лидера, а именно этого от тебя и ждали. Дарованные тебе богатство и силу дальше ты сможешь приумножать сам, направляя их на достижение немалых целей. Я даю возможность тебе немедленно уйти отсюда с остатками твоих людей, и гарантирую их неприкосновенность и в дальнейшем. Само собой разумеется, что и ты вычеркиваешься из моих списков, и мы будем продолжать заниматься каждый своим делом, не мешая друг другу. Согласен?
Клайв не мог поверить услышанному. Он ожидал чего угодно, но только не подобного предложения.
Ты испугался?
– спросил он и сразу обозлился на самого себя, поняв, что сказал глупость.
Испуг?
– захохотал в ответ Грюнфельд.
– Звучит так по-человечески, и так смешно! Но ничего, я понимаю твое волнение. Ладно, давай начистоту — ничего не происходит просто так, и во всем есть свой смысл. Тогда ты не просто так посветил на картину и дал мне возможность еще раз попытаться начать жить. Нет, твою руку направляли силы столь могущественные, что лишний раз даже не стоит о них и упоминать.






