«Взгляните налево, обратите внимание, пожалуйста, рассмотрите»
; как было бы здорово, выйдя из музея, всегда носить с собой этот голос, в течение всей жизни.
Мы пошли дальше. Я увидел прелестного туманного да Винчи, смотришь на картину словно сквозь грязные очки: две женщины, воркующие над младенцем Христом, но шедевр, видимо, не заинтересовал ни Конни, ни Алби. Я невольно отметил, что чем известнее произведение искусства, тем меньше времени они проводят перед ним. Во всяком случае, они не проявили ни малейшего интереса к «Моне Лизе», основополагающему произведению Ренессанса, которое висело на самом почетном месте между объявлениями, предостерегающими от карманников, в огромном зале с высокими потолками, зато малоизвестные полотна они буквально пожирали глазами. Хоть день только начался, но в музее собралась целая толпа, и все фотографировали, позируя с той особой недоверчивой улыбкой, какая бывает у человека, положившего руку на плечо известной личности. «Алби! Алби, сфотографируй меня вместе с мамой…» — попросил я, но они уже предпочли Джоконде маленькие холсты по другую сторону стены с «Моной Лизой» — темного Тициана, затененного буквально и фигурально двумя обнаженными женщинами, играющими
на флейте. Они все смотрели и смотрели, а я удивлялся: что в этой картине такого? Что они в ней разглядели? И в очередной раз поразился силе великого искусства, заставляющей чувствовать себя отвергнутым.
Вернувшись в большой коридор, Алби задержался у маленького портрета кисти Пьеро делла Франческа
[16]
, достал небольшой альбом для рисования в дорогом кожаном переплете и начал копировать углем, а у меня упало сердце. Давно пора написать научный труд, почему осмотр художественной галереи гораздо утомительнее, чем, скажем, восхождение на Гельвеллин. Я бы предположил, что тут играет свою роль энергия, необходимая для удержания мускулов в напряжении, в сочетании с умственным усилием, когда придумываешь, что бы такое сказать. Какова бы ни была причина, я устало опустился на кожаный диван и начал любоваться Конни, движением ее рук, изгибом шеи, когда она поднимает глаза на полотно, и тем, как натягивается на попе ее юбка. Вот где искусство. Вот где красота.
16
Пьеро делла Франческа
(ок. 1420–1492) — итальянский живописец эпохи Раннего Возрождения.
Она посмотрела на меня, улыбнулась и, перейдя через зал, склонилась вниз, приложив свою щеку к моей.
— Устал, старичок? Потерпи, это будет последний вечер.
— Слишком много искусства. Жаль, я не знаю, на какие картины смотреть.
— Какие хорошие, какие плохие?
— Мне бы хотелось, чтобы они помечали хорошие.
— Но, может быть, «хорошие» не одинаковы для всех.
— Я никогда не знаю, что говорить.
— Совсем не обязательно что-то говорить. Просто найди в душе отклик. Почувствуй.






