А гостиная внизу производила впечатление стильной небрежности и бессистемности, словно от дизайнера потребовалась большая работа, чтобы разместить огромную стопку детских настольных игр, вывески китайских ресторанов, древние картотечные шкафы и безделушки семидесятых годов. Горчичный ковер с толстым ворсом переходил в липкие плитки кухни, и особое место на нем занимал огромный музыкальный автомат с той же таинственной смесью «хорошего» и «плохого» вкуса: неизвестные электронные и панковские группы вперемежку с новинками семидесятых, песнями Фрэнка Заппы, Тома Уэйтса, «Токингхедс» рядом с «АББА», «Эй-Си/Ди-Си» и «Джексон файв».
Ясно, что
я оказался не в своей среде. Быть может, вся разница в иронии? Да, мои культурные предпочтения не отличались утонченностью, но, по крайней мере, они были искренними, да и как я мог отличить хорошую разновидность плохого вкуса от плохой разновидности плохого вкуса? Как с иронией слушать музыкальное произведение? Как настраивать при этом уши? Неужели виниловая пластинка приобретает разные качества в зависимости от того, кто ее проигрывает? Альбом «АББА» в моих руках будет источником насмешек, в руках Конни — признаком крутости, хотя он оставался все тем же: куплет — припев — куплет. Я, например, был давнишним поклонником музыки Билли Джоэла, особенно его альбомов раннего и среднего периодов, за что частенько подвергался насмешкам хипповых, продвинутых биохимиков. Они называли его музыку пресной, заурядной, ничего не выражающей. И вот я вижу в музыкальном автомате Конни пластинку Барри Манилоу, артиста менее искушенного. Что такого сделала Конни с песней «Mandy», что она стала вдруг крутой?
То же самое относится и к декору. Предметы, подтверждавшие художественный вкус Конни и ее соседки, — скелет из медицинской школы, пара манекенов и чучела животных — сделали бы меня похожим на серийного убийцу. Я с ужасом ожидал дня, когда Конни увидит мою квартиру в Балхеме — корпусную мебель, голые светлые стены, коматозную пальму в кадке и огромный телевизор. В то же время я с ужасом думал, что, быть может, так далеко у нас дело не зайдет.
42. Cartes postales
Конечно, она пришла бы в ужас, если бы я напомнил ей об этом. Ироничный плохой вкус с трудом уживается в удобном семейном доме, где телефонная трубка в виде омара вряд ли вызовет улыбку. Эта эстафетная палочка перешла к Алби, находящемуся в вечном поиске интересных дорожных знаков и оторванных кукольных голов.
Одно увлечение, однако, они оба сохранили до сих пор — культ открыток. Алби, например, обклеил ими всю спальню,
словно дорогими обоями, поэтому мы с сознанием долга оказались в сувенирной лавке Лувра, где они оба принялись набирать толстые пачки
cartes postales
.






