Кэт принадлежала к той группе, которая полагает, что «ешь, сколько влезет» — это брошенный вызов. Она стояла возле автомата с соком: нальет стакан и выпьет, нальет стакан и выпьет; прямо какая-то сокозависимость, решил
я и подумал, почему бы просто не открыть краник и не лечь под ним? Я улыбнулся официанту, а тот в ответ медленно покачал головой, и тут меня осенило, что если администрация свяжет вчерашний ночной концерт на аккордеоне с женщиной, которая сейчас складывала в своей тарелке гору из клубники и долек грейпфрута, то нас, возможно, ждут большие неприятности.
Мы зашаркали вдоль стойки.
— Так что привело вас в Вечный город, Кэт?
— Вечный город не Париж, — заметила Конни, — Вечный город — Рим.
— И вовсе он не вечный, — возразил Алби, — просто он создает такое впечатление.
Кэт расхохоталась и вытерла сок с губ:
— Я не живу здесь, а только проездом. С тех пор как окончила колледж, слоняюсь по Европе, тут поживу, там поживу. Сегодня Париж, завтра Прага, Барселона, Амстердам — кто знает!
— Да, мы тоже путешествуем, — сообщил я.
— За исключением того, что у нас заламинированное расписание, — усмехнулась Конни, изучая пустую вазу, где еще совсем недавно лежали грейпфруты.
— Оно не заламинировано. Я хотел сказать, что завтра мы отправляемся в Амстердам.
— Везунчики! Я люблю ‘Дам, хотя каждый раз
делаю там то, о чем потом сожалею, если вы понимаете, что я имею в виду. Город сплошных вечеринок! — Она наполняла вторую тарелку, балансируя ею на согнутой руке, как профессионал, и сосредоточившись на белках и углеводах. Приподняв крышку блюда с беконом, она вдохнула мясной запах, закрыв глаза. — Я строгая вегетарианка, но делаю исключение для консервированного мяса, — заявила она, нагружая сочные кусочки, свернутые в рулеты, на уже переполненную тарелку с сыром, копченым лососем, бриошами, круассанами…
— Какой у вас сытный завтрак получается! — сказал я с застывшей улыбкой.
— Ну да! Мы с Алби нагуляли аппетит. — Она вульгарно расхохоталась, ущипнув его за задницу щипцами для бекона, но Алби лишь сконфуженно улыбнулся в свою тарелку. — Все равно большую часть я припасла на потом, — пояснила она.
По-моему, это перешло все границы. «Шведский стол» — это вам не раздолье для пикникующих и не кладовка, куда заглядывают все кому не лень. Я с самого начала решил быть милым с новыми друзьями Алби и терпеть их чудачества, но это было воровство, самое настоящее, неприкрытое, и когда в просторных карманах бархатных шортов исчезла баночка с медом, а за ней банан, я понял, что больше не могу сдерживаться.
— Вам не кажется, Кэт, что это следовало бы вернуть? — сказал я непринужденно.
— Прошу прощения?
— Фрукты, баночки с медом. Вам ведь нужна всего одна, максимум две.
— Пап! — воскликнул Алби.






