А если поможешь мне найти их или скажешь, куда они пошли – мне важно знать: покинули
они или нет территорию полка – то я даю тебе слово, что с тобой ничего не будет, а будут наказаны только они. Скоро вас разъединят, кое-кого отправят в дивизионы – а там жизнь несладкая, это ты можешь спросить у любого. Если скажешь мне, где остальные, я сделаю так, что ты останешься здесь. А в дивизион пойдут другие – из вас десятерых нужно отправить только двоих, остальные будут служить в хозяйственной части полка, поскольку обучать вас какой-то специальности уже поздно. Если же будешь упрямиться, обещаю, что станешь одним из двух изгнанников. По сравнению с дивизионом здесь на самом деле рай, ты это поймешь там очень скоро и будешь локти кусать. Итак, будешь говорить или молчать? – командир выразительно смотрел на него в ожидании ответа.
Интеллигент стоял, опустив голову вниз, и не поднимая головы, медленно произнес:
– Я ничего не знаю, потому что ушел раньше других.
– Ну, тогда следуй за мной, но сначала приведи себя в порядок, – сказал командир, на этот раз довольно сухо.
Интеллигент взял с табуретки около кровати свою защитного цвета армейскую «панаму» и ремень с золотистой бляхой. Командир поторопил его:
– Давай, выходи на улицу.
Тяжелой походкой и с дурными предчувствиями солдат вышел из казармы следом за командиром.
– Быстрее, мало того, что весь день ничего не делал и спал беспробудным сном, еще и двигаешься еле-еле, – ворчал
прапорщик. – Закрой дверь и отдай мне ключ.
Взяв у него ключ, прапорщик приказал Интеллигенту идти впереди, так он привел его в городок, туда, где солдаты оставили все рабочие инструменты и откуда ушли несколько часов назад. Прапорщик, указав на брошенные инструменты и незаконченную работу, сказал:
– Так, если не хочешь говорить, где находятся остальные, то тогда работай один — за себя, и за других.
Интеллигент стоял и огорченно смотрел на инструменты, лежащие на земле. Потом, взяв кирку, начал долбить ею твердую землю, как было изначально велено. Прапорщик, стоя неподалеку, следил за ним внимательно. Интеллигент, никогда прежде не работавший с киркой, очень мучился; с одной стороны, от каждого удара киркой ужасно болели ладони, с другой от солнца и жары ему становилось не по себе. Через десять минут он остановился передохнуть. Но прапорщик не дал ему такой возможности:
– Работай, работай, какой там еще перекур?!
Молодой человек опять взялся за кирку, еще несколько раз ударил ею, затем остановился и отбросил ее в сторону:
– Извините, товарищ прапорщик, но я не смогу выполнить эту работу один, мне нехорошо, я плохо себя чувствую, – выдавил он из себя.






