Прапорщик предупредил его о том, что такой ответ в армии могут принять как отказ от выполнения приказов командира, но Интеллигент стоял на своем: больше работать не могу и все.
Взбешенный прапорщик привел его из городка в полк, в кабинет к офицеру со шрамом на лице. Он сидел в узкой длинной комнате, за столом, накрытым красной материей. Командир Интеллигента, наклонившись к майору, начал что-то ему нашептывать.
– Что?! – вдруг раздался
громкий голос майора. – Отказывается выполнять приказ?!
Интеллигент растерянно стоял перед разгневанным офицером, пытался объяснить ему случившееся, надеясь на то, что тот его выслушает. Его попытка дать собственное объяснение произошедшему, кажется, еще больше разозлила майора.
– Ты что тут мне объясняешь? Не успел принять присягу, а уже отказываешься выполнить приказ и еще пытаешься оправдываться!.. На гауптвахту, а там посмотрим, что с ним дальше делать!..
Гауптвахта находилась за невысоким забором. Здесь были две одиночных камеры и одна общая — на несколько человек. Это было отдельное, хотя небольшое строение, стоящее недалеко от штаба и бани, охранялось оно караулом. Командир привел Интеллигента и еще из-за забора велел одному из солдат в карауле позвать начальника. Солдат вошел в помещение и скоро вышел оттуда вместе с молодым смуглым офицером с черными усами. Командир Интеллигента объяснил, в чем дело и сказал, что этого провинившегося новичка нужно подержать на гауптвахте, пока командование не примет по его поводу решение.
– А сколько времени он служит? – спросил офицер, оглядывая молодого солдата с ног до головы.
– Еще двух месяцев нет, – ответил прапорщик.
– И уже попал на гауптвахту? – покачал головой начальник караула и, открыв небольшую калитку, велел Интеллигенту войти во двор.
Затем Интеллигента взял под стражу солдат, вооруженный автоматом, и привел его в «караулку». В одной из ее комнат сидели солдаты, готовящиеся заступить на пост.
Начальник караула неспешно прошел мимо солдат, сел на свое место и облокотился на стол. Потом головой дал знак Интеллигенту подойти к нему. Солдат заметил неподалеку от лейтенанта стул и хотел сесть на него.
– Встать! – крикнул начальник караула, – ты не имеешь права садиться, пока я не разрешу.
Достав из ящика стола несколько листов бумаги, лейтенант стал что-то писать на них, иногда задавая ему какие-то вопросы. Потом он потребовал снять ремень, фуражку, шнурки ботинок и достать все острое или режущее, что могло найтись у него в карманах. Одиночные камеры были заняты, поэтому Интеллигента поместили в большой, общей камере. Пока она была пуста. Больше половины этой камеры занимали нары из нешироких обшарпанных досок. За ним закрыли дверь, потом еще одну, ведущую в коридор, и еще одну снаружи.






