Бэлль пришлось оставаться в лечебнице дольше, нежели она ожидала, поскольку у нее поднялась температура и появилась общая слабость. Врач сказал, что это последствия потрясения, но она полагала, что виной всему была боязнь забеременеть от Паскаля. К счастью, через пару дней у нее начались месячные, и Бэлль быстро пошла на поправку. Шрам на животе зажил, но девушка старалась не смотреть на него. Ей не хотелось вспоминать о том, что сделал с ней Паскаль.
Но окончательно Бэлль поправилась только благодаря визитам Этьена. Он приносил ей печенье, фрукты, другие угощения, садился у ее кровати и пересказывал то, что прочел в свежих газетах. Она поймала себя на том, что рассказывает ему смешные случаи из жизни в борделе Марты, а он поведал ей о злодеях, которых когда-то знал. В конце концов Этьен рассказал ей о пожаре, о том, как опустился после трагедии, но охотнее он говорил о своих планах на будущее, о жизни на небольшой ферме. Он
заставил Бэлль вновь вернуться к мечте о собственном шляпном магазине.
Однако чаще всего они болтали о всяких пустяках: о том, что они когда-то вместе видели в Нью-Йорке, о книгах, которые прочли, о местах, где мечтали побывать. С Этьеном было так легко, он не задавал ненужных вопросов, не спрашивал, о чем она думает. И никогда даже намеком не дал понять, что скучает в ее компании.
Бэлль наконец смогла полюбоваться весенним Парижем — как только ей позволили вернуться в «Мирабо», Этьен повел ее на прогулку.
Все время, что она пребывала в Париже, здесь было серо и по-зимнему уныло, но сейчас деревья купались в бело-розовом цвете, а клумбы с цветущими красными и желтыми тюльпанами грелись в солнечных лучах. Было приятно видеть людей, гуляющих по зеленым бульварам. Парижане сбросили свои тяжелые зимние одежды. Дамы облачились в элегантные платья пастельных тонов и красивые весенние шляпки. Даже джентльмены надели светлые костюмы.
Этьен и Бэлль наслаждались прогулкой по Булонскому лесу. Они прокатились на лодке по Сене, затем посетили Версаль и поднялись на Эйфелеву башню. Создавалось впечатление,
что у них свидание, как и у остальных влюбленных вокруг.
Но Бэлль отлично понимала, что после того, что она пережила, ей даже надеяться не стоит на какие-то романтические отношения. Она слышала, как хихикают и визжат на платформе Эйфелевой башни девушки. Бэлль заметила, как их спутники крепко придерживают их за талию, когда они смотрят на открывающуюся под ними панораму Парижа. Она могла бы смеяться так же беззаботно, как они, и Этьен мог бы так же поддерживать ее за талию, но весь груз того, что они узнали о неприглядной стороне жизни, не оставил места наивной романтике.
— Я напишу тебе, но предупреждаю, что пишу по-английски плохо, — сказал Этьен. — Но мне не стоит приезжать в Англию.






