Но потом она услышала, как Мог окликнула ее по имени — это был звук абсолютного счастья, — и слезы так неожиданно хлынули из глаз, что Бэлль мгновенно ослепла.
Невысокая женщина в серо-розовом платье, которая пробиралась через переполненный зал, совершенно не походила на ту Мог, которая ее вырастила.
— Бэлль, моя красавица! — воскликнула она. Туман перед глазами рассеялся,
и Бэлль увидела, что Мог тоже плачет и протягивает руки, чтобы заключить ее в объятия.
Раздались радостные возгласы — человек пятьдесят мужчин шумно приветствовали девушку. Мог обвила ее руками и прижала к себе так крепко, что все тревоги тут же улетучились.
— Дай я на тебя погляжу! — приговаривала Мог.
Повисла тишина. Все лица обратились к двум держащимся за руки женщинам, которые плакали и смеялись одновременно, разглядывая друг друга.
— Добро пожаловать домой, дорогая! — крикнул кто-то из посетителей.
Все затопали ногами. Началось всеобщее ликование.
Бэлль никого не узнавала, хоть и предполагала, что выросла среди этих мужчин. Но она понимала, что на самом деле они радуются за Мог. Женщину, которую она любила всю свою жизнь, полюбили и эти люди.
Тут вперед вышел Гарт. Он тоже изменился. Дядя Джимми был таким же большим, как и прежде, но его рыжие волосы и борода, которые раньше выглядели неухоженными, сейчас были аккуратно подстрижены. На нем была ослепительно белая рубашка, рукава были закатаны. Поверх был надет зеленый жилет с маленькими медными пуговицами. Но больше всего поражала широкая улыбка Гарта; Бэлль знала его с детства, и он всегда выглядел угрюмым.
— Бог мой! Ты стала настоящей красавицей! — воскликнул он. — Как хорошо, что ты вернулась домой! А где же Джимми? Он весь день не находил себе места,
постоянно смотрел на часы, выглядывал в дверь. А сейчас куда-то исчез!
— Я здесь, дядя, — раздался голос. Все повернулись и увидели, что Джимми тихонько стоит у окна, где и находился все это время. — Просто я хотел, чтобы Мог первой обняла Бэлль.
Он вырос сантиметров на десять, и его голос стал более низким. Плечи Джимми были такими же широкими, как у дяди, а некогда торчащие волосы морковного цвета потемнели и стали длиннее — и эта прическа была ему к лицу.
Бэлль запомнила Джимми худощавым веснушчатым подростком с янтарными глазами, с хорошими манерами, но совершенно уличного вида. Джимми, который стоял перед ней сейчас, был мужчиной: красивым, уверенным в себе, уравновешенным. Только его глаза остались такими же янтарными.
— Он никогда тебя не забывал, — сказал Гарт и с гордостью взглянул на племянника. — Ну же, увалень, иди сюда, обними ее!
Бэлль подумала, что Джимми, которого она знала, съежился бы от такого приказа, но парень, который стоял перед ней, ничуть
не смутился.






