Мы оба теряемся и погружаемся в наш поцелуй, затем, отодвигаясь от меня, он говорит:
— Как ты думаешь, сколько еще ждать?
— Он довольно устойчив, даже при наличии моих провокаций, — объясняю я терпеливо. — Он очень презирает Беннетта, поэтому все это не будет тянуться слишком долго. Он очень ревнивый, я думаю еще немного, и он решится на это.
— Ты думаешь, ты сможешь подтолкнуть его убить Беннетта?
Тяжело сглатывая комок в горле, я думаю о
том, что знаю о Деклане и отвечаю честно:
— Да.
Но эта мысль заставляет мой желудок скрутиться узлами, понимая, что я своими руками разрушаю его жизнь и превращаю его в убийцу. Мы с Пиком, когда начинали это, решили удостовериться, что вина ляжет на всех, кроме нас. Это был единственный возможный вариант, убедиться, что мы будем не причастны, сможем начать счастливую жизнь, завладеть богатством. Если бы я ничего не чувствовала, было легко, но теперь, когда мои мысли кружатся вокруг Деклана, делать это становится все сложнее и сложнее.
***
Уже прошло полчаса с того момента, как Деклан поднялся на палубу. Когда я пришла сюда, он помог мне снять пальто, и я вздрогнула от боли. Он потребовал показать мою спину, и в тот момент, когда я показала ему темно-синие и фиолетовые кровоподтеки, он взбесился. Я никогда не видела его настолько взбешенным. Он кратко извинился, сказав, что ему необходимо выйти на палубу и немного поостыть. Он схватил пальто и исчез наверху, с того момента я не слышала ни звука. Я сижу на его диване и начинаю немного волноваться за него, потому что на улице минусовая температура.
Я встаю, беру пальто, набрасываю его на себя и поднимаюсь на палубу. Я вижу, что он сидит на палубе в одном из плетеных кресел, он закрывает лицо руками, опираясь локтями на колени. Снег неспешно опускается на него, я чувствую себя полной сукой.
Что со мной не так?
Соберись и продолжай делать свое дело.
Голос моей совести не замолкает. Я забочусь о Деклане, и вопреки своему плану, не хочу ранить его, но мне приходится. Я должна подвести его под черту, чтобы он убил Беннетта. Я просто была не подготовлена к этому. Когда замечаю, как дрожат его руки, быстро подбегаю к нему. Он не двигается, я опускаюсь на
колени и обнимаю его.
Мой голос нежный, когда я говорю ему:
— Деклан, на улице холодно. Ты можешь простыть.
Он поднимает голову и ласково прикасается к моему лицу.
— Я уже неизлечимо болен, отравлен ненавистью к этому козлу. Я больше не могу смотреть, как он причиняет тебе боль.
— Не позволяй ему разрушить все, что у нас сейчас есть, — говорю я ему и затем встаю на ноги, заключая его руки в свои. — Пойдем со мной внутрь.
Он поднимается, мы спускаемся по ступенькам и заходим к нему в спальню.






