Когда жар пробивается сквозь меня, я начинаю дрожать под ним. Он опускает свою голову к моей, его член увеличивается во мне, прижимаясь к моим стенкам, и они начинают сжиматься вокруг него. И я кончаю.
— Ох, черт, — рычит он, теряя контроль и яростнее врезаясь в меня.
Мои стоны становятся громче от каждого
толчка чистейшей эйфории, которая проскальзывает во мне. Я оборачиваю ноги вокруг его бедер, сжимаю свою киску вокруг него, вытягивая все из его члена, желая, чтобы каждая капля его спермы заполнила меня. Я никогда не чувствовала себя такой любимой, но в данный момент это поглощает меня, когда я передаю всю себя Деклану. Мне нужно, чтобы он распространил свой дикий аромат по мне, пока он берет меня так, как ему нравится, потому что я хочу быть частью его. Наши взгляды встречаются, и я знаю, он видит во мне голод и начинает трахать жестче, отказываясь останавливаться, даже учитывая то, что он только что кончил. Его зрачки расширяются и темнеют, вспыхивая собственнической потребностью, когда он шипит:
— Ты — моя.
— Да.
Толчок, толчок
.
— Я обладаю тобой.
Толчок.
— Полностью, — подчиняясь, выдыхаю я.
Толчок.
— Моя собственность.
Толчок.
— Да, — мяукаю я в экстазе, вновь кончая, вращаясь в чувственном удовольствии. Он становится свирепее, и когда широко разводит мои ноги в стороны, прижимая мои колени к матрасу, он врезается бедрами в меня, погружая свой член до основания. С сексуальным стоном я чувствую теплый поток жидкости, который из меня стекает между нашими телами.
— Деклан, — слабо выдыхаю я,
потрясенная, поскольку он наполняет меня своей мочой — клеймя и отмечая меня самым животным способом. Он отпускает мои колени и быстро проскальзывает рукой под мою спину, крепко прижимая меня к себе, прежде чем перекатывает нас на бок. Мы неровно дышим, пялясь друг на друга. Возможно, я должна почувствовать отвращение к тому, что он сделал, принимая во внимание то, что делал со мной Карл, но я не испытываю этого. Я в безопасности достаточно, чтобы полностью отдаться ему, и знаю, что он позаботится обо мне и никогда не причинит боль. Я люблю его и чувствую внутреннюю потребность быть так близко к нему, как только возможно.
— Ты принадлежишь мне, — говорит он, наконец, пока наши, все еще соединенные тела, успокаиваются и омываются его ароматом.
— Да.
Он пропускает пальцы сквозь мои волосы, спрашивая:
— Ты вернулась? Я сделал тебе больно?
Я качаю головой, отвечая:
— Ты успокоил меня. Все, что ты хочешь от меня — это именно то, что я готова отдать тебе. Тебе даже не нужно брать это. Просто владей
этим, потому что оно твое, — я искренне говорю эти слова и жду, пока он переварит их. Выражение его лица смягчается, и тогда я прижимаюсь к его губам в поцелуе, который передает всю мою любовь к нему.
Напрочь лишенном эгоизма.






