Я знаю, сейчас
ты напугана, но я с тобой и никуда не денусь, — уверяет меня он.
— Хотя она сказала, что я, вероятно, не смогу выносить ребенка.
— Почему?
— Потому что у меня слишком много поражений. Она сказала, что будет внимательно наблюдать за мной. Мой следующий прием через две недели.
— Я пойду с тобой.
— Ты не можешь, Деклан, — говорю я. — Беннетт нашел для меня этого доктора. Она знает, что он мой — муж.
Он стискивает зубы, его челюсть напрягается, и он выплевывает:
— Это мой, черт побери, ребенок?
— Да.
— Ты сказала ему, что беременна?
— Нет, — отвечаю я и опускаю голову, признавая. — Я напугана, Деклан. Я боюсь, что он узнает, — я поднимаю на него взгляд, пытаясь сдержать новый поток слез и говорю: — Я не могу рассказать ему. Он не должен узнать.
— Он все равно узнает, но ты не скажешь ему без меня, — говорит он, и реальность всей ситуации поражает меня. — Я знаю, ты боишься, но ты уйдешь от него.
— Деклан...
— Ты уйдешь от него, — приказывает он.
— Только дай мне немного времени.
— Черт подери, Нина. Все, что я делаю — так это даю тебе время.
— Я знаю. Я… прости, но все не так просто. Я уйду, правда, — говорю я, пытаясь убедить его, но уже не могу отличить правду ото лжи. Я не знаю, что, черт возьми, делаю. Я просто паникую, хотя все, что я хочу сделать — это убежать с Декланом. Отправиться в Шотландию, родить ребенка и оставить весь этот жизненный кошмар позади.
— Я не хочу, чтобы он, бл*дь, касался тебя, ты понимаешь? Внутри тебя растет мой ребенок. Этот ублюдок больше не притронется к тебе, — рычит он, и я, даже не вздрогнув, соглашаюсь. — Он уже уехал?
— Прошлой ночью, — произношу я. — Его не будет всю неделю.
Он кивает, и я кладу голову ему на
грудь. Его руки прокладывают путь по моей шее в волосы, когда я бормочу:
— Я, правда, боюсь, Деклан.
— Знаю, дорогая. Я позабочусь о тебе, — говорит он, и когда я отстраняюсь и поднимаю голову, он кладет руку на мой плоский живот и добавляет: — Я позабочусь о вас обоих.
Его слова вызывают у меня улыбку, я кладу свою руку на его и хочу всем сердцем верить, что этот ребенок его.
— Я слышала сердцебиение, — шепчу я, и его голос едва слышен, когда он спрашивает:
— Да?
— Да. Оно такое быстрое, — говорю я ему. — Они дали мне фотографию.
Я беру сумочку, вытаскиваю фотографию и отдаю ее Деклану. Он смотрит на нее, и я наблюдаю, как его глаза блестят от слез. Он не пытается спрятать эмоции, пока теряется в изображении.
— Я не думал, что он выглядит так реально, с ручками и ножками, — вздыхает он сквозь слезы.
— Почти десять недель, поэтому мы пропустили стадию, когда ребенок был похож на шарик, — говорю я, выпуская печальный смешок.
— Десять недель?
— У меня срок в октябре, — произношу я, и он, наконец, поднимает взгляд от фото.






