— Да, пожалуйста, Мануэль, — быстро произношу я, когда необузданный страх разрастается во мне. — Пропустите его.
Мои нервы натянуты до предела, и я задаюсь вопросом, какого хрена приехал Пик. С самого начала мы договорились, что не будем пересекаться за пределами Джастиса, поэтому, когда я иду в коридор и жду его стука, я пытаюсь собраться с мыслями и подготовить себя к тому, что собираюсь рассказать ему. Когда раздается стук, я открываю дверь и затягиваю его внутрь, выплевывая:
— Какого хрена ты здесь делаешь?
Но он не встречается со мной глазами, вместо этого его взгляд обследует комнату, рассматривая дом,
в котором я жила последние четыре года.
— Святое дерьмо, — бормочет он. — Так вот где жила ты, пока я гнил в том ржавом куске дерьма.
— Пик, что ты здесь делаешь? Ты сумасшедший? Что если бы Беннетт был дома?
— Расслабься, Элизабет. Я сидел все утро на улице и ждал, когда этот придурок свалит, — говорит он, проходя мимо меня и направляясь в столовую. — Итак... — начинает он, позволяя словам повиснуть в воздухе, проводя пальцем по столу из вишневого дерева, — … где ж, твою мать, ты была весь прошлый месяц? — его слова пропитаны горечью.
— Прости. Я про..
— Только не ври. Ты сказала, что Беннетта не будет в городе, и все же ты так и не приехала увидеться со мной. Почему?
— Пик, пожалуйста, — дрожащим голосом говорю я, пока мурашки бегут по трясущимся рукам, я напугана тем, что собираюсь сказать.
— Пожалуйста, что? Что, мать твою, происходит с тобой, Элизабет? — кричит он, его голос отражается
в открытом пространстве, и он ударяет кулаком по столу. — Раньше ты прибегала ко мне, как только Беннетт уезжал, просила мой член, но теперь, когда я показался, воротишь носом.
— Почему ты кричишь на меня? — визжу я.
— Потому что у тебя было задание, и ты не выполнила его! — он обходит стол и направляется ко мне, но когда подбирается ближе, я делаю шаг назад. — Почему дело еще не закончено?
Мой пульс ускоряется, поскольку я боюсь рассказать ему все, и начинаю заикаться:
— П–п–потому что...
— Потому что, что? — шипит он, вперившись в меня взглядом.
С трудом сглотнув, я вытягиваю из себя слова:
— Потому что я хочу выйти из игры.
Он стискивает челюсть и начинает разжимать и сжимать кулаки по бокам. Он молчит минуту, прежде чем разрывает тишину и шипит:
— Что ты имеешь в виду под «выйти из игры»?
— Пик, пожалуйста, не злись на меня, — произношу я, пытаясь спокойно говорить.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что хочешь выйти из игры?
Я не могу... я не могу больше делать этого, — лицо начинает гореть, а глаза жгут слезы.
— Из-за Деклана,
да?
— Мне очень жаль, Пик. Я никогда не думала...
— Ты для него лишь иллюзия, Элизабет, — перебивая меня, говорит он.
— Я люблю его.






