Мне нужно, чтобы ты просто...
И затем он теряет над собой контроль, взрываясь как граната, кричит:
— Скажи мне, что ты, бл*дь, не беременна!!!!
—
Пик! — кричу я, когда он грубо хватает меня за руки.
Его лицо становится красным, он выплевывает слова:
— Что же ты, мать твою, наделала?
— Ничего. Отпусти меня! — кричу я в панике, пытаясь освободиться от его хватки.
— Скажи мне!
— Да! — тут же кричу я, и он отпускает меня.
Он отворачивается от меня, цепляется руками за свои волосы, в то время как я стою, нервничая и ожидая его следующего шага. Он не поворачивается, когда продолжает говорить:
— Ты, черт возьми, беременна. Господи Боже. И этот ребенок не может быть моим, поскольку ты не трахалась со мной.
Я не поправляю его, потому что он думает, что я на очень маленьком сроке, что не совсем так. Этот ребенок легко может быть его. Он поворачивается ко мне, и взгляд в его глазах чертовски пугает меня. Я не вижу за ним Пика, только чудовищную версию того, кто может быть моим братом. И когда он начинает двигаться ко мне, все его тело напряжено, меня поражает страх.
— Все это закончится прямо сейчас. Я слишком много лет потратил на это, чтобы ты все испортила.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, начиная отступать от него.
И затем, будто все движения замедляются вокруг меня.
Его
рука со сжатым кулаком поднимается вверх.
Я обнимаю руками живот.
Его кулак опускается вниз.
Я закрываю глаза.
Костяшки его пальцев врезаются в мою челюсть.
Он безжалостно наносит удар за ударом, и я безжизненно падаю на пол. Свет начинает угасать, мои крики уводят меня в темноту. Мои легкие сжимаются с каждым губительным ударом по животу, и я ничего не могу сделать, кроме как лежать здесь беззащитной перед этим монстром. Разрушающее пламя боли разгорается внутри, парализуя мое тело, пока я чувствую, как все ломается внутри меня. Мои крики замолкают, и всё исчезает, когда Пик как жестокий монстр снова и снова врезается своей ногой в низ живота, где растет чистейшая часть меня.
Перед глазами темнота, когда я улетаю в небытие. Я — пустая могила. Посмотрев наверх, я вижу темное небо, на котором мерцают алмазы. Тысячи.
Нет больше боли, ничего нет в этом чистом, одиноком, гробовом молчании, пока я лежу здесь и пялюсь в черную дыру.
Желания.
Я могу бесконечно пересчитывать их вместе со всеми заездами, которые сияют надо мной. Но я не лежу на земле. Я ничего не чувствую, пока плыву в негативном пространстве. (прим.перев. — пространство между или вокруг объектов рисунка)
Где я?
Как я сюда попала?
И вдруг я вижу его. Моего старого друга. Он не меняется, и это постоянно питает отчаяние, которое следует за мной по пятам. Его зелено-желтое тело гармошкой ползет ко мне, и в этот момент я понимаю, что я такого же маленького размера, как и он.






