Казалось, что сама Земля заботится о ней с сыном, и последнее время они вообще не бедствовали, а жили вполне нормально.
Мария даже немного прибавила в весе и чуть-чуть посвежела на лице. Молока им вполне хватало на двоих, а остального - тем более, если учесть, что козе теперь
они заготавливали гораздо больше, чем в первый год их изгнания.
Мария никогда не говорила мальчику. почему они здесь, но, казалось, его этот вопрос вообще не интересовал.
Лишь однажды он как-то спросил:
– Мама, а что, людей больше нет на Земле?
– Почему же, сынок, есть, - отвечала она, - но мы просто от них далеко.
– И что, нельзя дойти?
– удивился мальчик.
– Земля такая большая?
– Не знаю, сынок. Наверное, большая. Сколько мы здесь живем, я еще никого не видела. Но раньше, до того, как мы здесь оказались, нас было много, и прошли мы очень много. Шли день и ночь, и вот сколько, - и Мария показала на пальцах несколько раз количество месяцев пути, - один палец - один месяц, - продолжала объяснять она.
– Значит, вы шли девять месяцев?
– уточнил мальчик, к этому времени обучившийся элементарному счету.
– Да, сынок, выходит девять, -с грустью отвечала она.
– А почему вы шли сюда?
– спросил после небольшого молчания сын.
– Не знаю, - честно отвечала мать, - так говорил наш поводырь. Он говорил, что есть такая земля, где нет беды и где есть много соленой воды. Это море, - продолжала она объяснять.
– Мope, - повторил и о чем-то подумал мальчик.
–
А почему мы остались здесь?
– Я заболела и отстала ото всех, - немного приукрасила Мария давно прошедшие времена.
– А что, никто не мог помочь?
– снова спросил сын.
– Понимаешь.., - немного замялась мать, - у всех свои больные: и дети, и взрослые, а я ведь одна, у меня не было никого. Вот и отстала ото всех.
Мальчик долго смотрел на мать, явно не понимая такого ответа, но ничего не оказал, видимо удовлетворив свое детское любопытство.
По времени они больше к этому вопросу не возвращались. Прошло еще несколько лет.
И снова, как прежде, они жили одни в этой огромной полупустынной местности. Мальчик подрастал, и понемногу его детский ум преподносил матери сюрпризы. Когда ему исполнилось семь лет, он сказал:
– Мама, я знаю, почему мы здесь.
– Почему же, сынок?
– все так же ласково, окружая заботой и вниманием, отвечала
Мария.
– Потому, что другие не взлюбили тебя за то, что ты одна. Меня ведь не было, правда?
– Да, правда, сынок, - с горечью отвечала мать, прижимая сына к груди, - но ты не волнуйся. Подрастешь, мы вернемся к людям.
– Ты их боишься, мама, правда?
– и сын смотрел ей прямо в глаза, - они тебе сделали много плохого, и ты не хочешь их больше видеть?
– продолжал спрашивать мальчик.
Мария смолчала, а слезы густо устлали ей глаза. Затем, немного успокоившись, она ответила:
– Не надо, сынок, об этом спрашивать. Время это прошлое и уже все забылось.






