Но мы сами имеем право на жизнь и выбираем себе ее сами. Я понял, что боги хотели бы меня видеть во славе людской и потому согласился на это далекое путешествие.
– Почему ты так говоришь? Откуда ты знаешь, сколько нам придется идти?
– всполошилась мать.
– Я знаю, мама, чего от меня они хотят, - не ответил на ее вопрос сын, - они хотят, чтобы я занял их место в общей людской жизни. Тогда они смогли бы немного отдохнуть от содеянного ими ранее. Это ведь они сотворили Землю, мама. И я это знаю и чувствую, вот
тут, - и он показал рукой на сердце и голову.
– Но, как ты можешь сделать это?
– удивилась мать, - ты ведь не ходишь по небесам и не летаешь, как птицы?
– Это не главное, мама. Важно, чтобы
люди возжелали себе нового бога из своих людских племен, который укрепил бы их общую веру в небеса.
– И откуда ты все это знаешь?
– удивилась мать, глядя пытливо сыну в глаза.
– Я знаю потому это все, - отвечал мальчик, - потому что, видел себя во сне таким же, как и они. И я летал, мама, как они и даже ходил по небу. Но это еще не все. Я видел самого главного бога. Он был такой же, как и я. И одет почти так же. Только я не понял, что у него в руках. Какая-то странная фигура в виде скрещенных палочек. Ну, вот такая, - и он нарисовал пальцем на полу фигуру, отображающую настоящий крест с двойным перекрестием.
– И что это обозначает?
– спросила удивленная Мария.
– Пока не знаю, - ответил сын, - но думаю, это скоро придет мне в голову снова. Вот тогда и объясню, - и он стер с пола рисунок.
– А ты не боишься того, что говоришь так?
– спросила мать, - ведь боги нас слышат.
– Нет, мама, - возразил мальчик, - они слышат только тогда, когда хотят сами этого, и я это чувствую тут, - и он снова показал
рукой на голову.
– Да, но как же они знают все о нас? Наверное, видят с небес, что мы делаем?
– Этого я не знаю, - прямо ответил сын, - может, и видят. Но зачем им все это?
– теперь, задал вопрос и он сам, но так и не найдя на него ответа, сказал.
– Нет. Я думаю, что они хотят видеть нас более лучшими, чем мы есть. Потому, и обращаются, когда это очень требуется.
– Не знаю, сынок, - ответила Мария, - может, все так и есть, как ты говоришь. Вот только, что скажут сами люди, узнав обо всем этом?
– Они скажут, что я и есть бог, - уверенно отвечал мальчик, - только до этого еще много.
И снова Мария подивилась его проницательности, и снова ей немного всплакнулось.
– Почему ты плачешь, мама?
– спросил сын, подходя ближе к ней и ложа голову на колени.
– Сама не знаю, сынок. Вот почему-то плачется и все, - и она погладила сына по голове.
– Знаешь, сынок, - продолжила она после небольшого молчания, - мне кажется, что я еще вернусь сюда в эти места.






