— Я просто хотела посоветоваться, а ты…
— Ладно, мам, хватит дуться, — примирительно проговорила Кира. — О чем ты хотела посоветоваться?
Лариса Васильевна минутку помолчала, по всей видимости, соображая, что предпочтительней: гордо бросить трубку или все-таки изложить суть просьбы. Выбрала второе, вздохнула и выпалила:
— Оксане нужна работа! Я обещала Соне спросить у тебя и у Саши, нет ли каких вакансий. У них самих ни связей, ни знакомых, надеяться не на кого.
Конечно, самые бедные и несчастные. Мы в курсе.
— Что она заканчивает?
— Режиссерское отделение. В институте культуры. Она мечтает ставить спектакли, это ее призвание, — совершенно серьезно ответила мама.
Здрасьте, приехали. Кира чуть не фыркнула, но вовремя прикусила язык.
— Мы с Сашей вообще-то не в театре работаем. Это так, к сведению тети Сони.
— Она знает. Но у вас, возможно,
есть знакомые, — гнула свое Лариса Васильевна.
— Ты прекрасно знаешь, мама, что у нас с Сашей нет таких знакомых. — Кира почувствовала, что устала от бессмысленного, вязкого разговора. — Скорее уж, они найдутся у тебя или папы: вы же заядлые театралы.
— Еще любовью к искусству меня попрекни! — патетически воскликнула мать.
— Никто тебя не попрекает! — Кира из последних сил сдерживала раздражение. И о чем только они говорят?! А ведь могла бы сидеть сейчас у Сашки под боком, телевизор смотреть. — Просто хочу, чтобы ты поняла: я ничем не могу помочь этой Оксане.
— Ты и не пытаешься! — сделала выпад Лариса Васильевна.
— Да, — взорвалась Кира, — не пытаюсь! Мне, как ни странно, дела нет до родственников тети Сони. Своих проблем выше крыши!
— Тебе никогда не нравилась тетя Соня… — завела мама.
— И, заметь, я этого не скрывала!
— …а она тебя очень любит, — торжествующе закончила Лариса Васильевна.
«Промолчи, не нарывайся, закрой рот, сама же будешь жалеть!» — умолял инстинкт самосохранения, но Кира его уже не слышала.
— Значит, без взаимности! — отрезала она. — Но если бы я и обожала тетю Соню, то при всем желании мы с Сашей не в состоянии трудоустроить ее племянницу в театр, как она того желает.
— Так я и знала, что к тебе лучше не обращаться! — Голос матери трепетал и рвался.
— Знала, зачем обращалась? — огрызнулась Кира
— Ты стала очень черствая. Мне это не нравится, — оскорбленно проговорила Лариса Васильевна.
— Мне тоже многое не нравится. И я не черствая. Я честная.
— Ладно, спокойной ночи. Саше привет.
— Тебе тоже спокойной ночи. Поцелуй папу.
Они одновременно положили трубки, крайне недовольные друг другом.
Кира прекрасно знала, что за этим последует. Не впервой. Папе мать ничего не скажет: знает, что без толку. У отца невозмутимый, отрешенный характер, он предпочитает ни во что не вмешиваться.
Мама
выдвинет тяжелую артиллерию: позвонит Ирине и примется жаловаться.






