Утром тридцатого ноября они с Сашей сидели на кухне. Саша пил кофе с творожниками и неспеша в полглаза просматривал газету. Кира не любила творожники, делала их только для Саши. Сама она доедала горячий бутерброд с сыром. Он был вкусный, но жутко калорийный, и Кира мучилась совестью. По-хорошему, надо бы зеленого чаю с сухарем попить — и привет. Но силы воли не хватало. Кира вздохнула и откусила очередной кусок.
Играло радио. Какая-то Гузель прерывающимся от волнения голоском поздравляла любимого мужа Дамира с днем их свадьбы и просила поставить для него песню «Погода в доме» в исполнении Аллы Пугачевой.
— А исполнение Ларисы Долиной ей чем не угодило?— удивилась Кира.
— Ммм? — промычал из-за газеты Саша.
— Я говорю, чем ей Долина не угодила? Это же ее песня. Я вообще не знала, что Пугачева тоже про погоду поет.
Саша отложил газету и ответил:
— Ты путаешь, Кирюха. Про погоду всю жизнь только Пугачева и пела.
Кира похолодела: вот, опять! Рано радовалась. Она поспешно встала, схватила чашку и стала мыть. Нельзя, чтобы Сашка увидел ее лицо. Пока он ничего не заметил, так пусть и дальше не замечает.
— А, ну, наверное, я перепутала,— сказала Кира, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Слава богу, его заглушала льющаяся из крана вода.
Саша встал, тоже поставил чашку в мойку и чмокнул жену в затылок.
—Тебе простительно — ты же не их фанатка,— и пошел в комнату.
Кира домыла посуду, стараясь унять дрожь. Немного успокоившись, она тоже вышла из кухни и направилась в ванную. Сегодня Саша подбросит
ее на работу, так что можно не спешить.
— Я пойду пока, машину прогрею. Спускайся,— донесся из прихожей голос мужа.
— Ладно,— откликнулась Кира.
Через пятнадцать минут она вышла из подъезда и поискала глазами их «Форд-Фокус». Машины нигде не было. Со двора, что ли, уже выехал, недоумевала Кира, озираясь по сторонам. Кто-то настойчиво сигналил, мешая сосредоточиться.
— Кира! Ну, ты чего стоишь? Давай садись! — прокричал знакомый голос. Кира резко обернулась. Оказывается, Саша был рядом: он высунулся из машины и махал ей рукой в черной кожаной перчатке.
У Киры второй раз за утро перехватило дыхание. Так вот почему она не увидела их машину! Не глядя на номера, Кира привычно искала темно-синий автомобиль. А Саша сидел за рулем серебристо-серого «Форда».
На негнущихся ногах Кира подошла к машине и молча забралась в салон.
— Ты чего, Кирюха? Замечталась? Своих не узнаешь? — весело говорил Саша, выруливая со двора.
Кира не могла прийти в себя и молчала.
— Что это с тобой? — уже другим, встревоженным голосом, спросил муж.
— Ничего,— соврала Кира,— просто что-то зуб разболелся.
Саша принялся сочувствовать и тягать Киру к стоматологу. Ей оставалось лишь жалобно мычать и со всем соглашаться, изображая зубную боль.






