Глеб не отстранялся, целуя шею, плечи, руки — все, до чего мог дотянуться, и казалось, чувствовал ее боль. Он сам сейчас пережил подобное. Даже там, высоко в небе, отталкиваясь от борта самолета, он не ощущал себя таким живым, как в этот миг. Как можно было лишиться этого?..
Его девочка, чуткая и губительно нежная. Его яд и спасение.
С ней все ощущалось иначе. Секс превращался в сладостную агонию, а душа ликовала.
Это сильнее адреналина, губительнее смерти и слаще меда.
Пустота, сонная, глухая пустота. Она накрывает с головой непроницаемым серым куполом, высасывает остатки сил.
Шаг-два и ноги подкашиваются. Любовники медленно оседают на холодный пол, не размыкая объятий.
— Милая, я больше тебя не отпущу.
— Никогда… — шепчет она в ответ.
Проходит ночь. По стеклу с улицы прозрачными кляксами стекают капли утреннего дождя, безвольно скользят по прозрачной поверхности в пропасть. Их путь с небес на землю такой стремительный и беспощадный. И чтобы вернуться в голубую высь, надо испариться и взмыть влажным туманом. Даже бескомпромиссный круговорот природы всегда дает еще один шанс.
На улице, далеко внизу, суетятся люди, наполняя жизнь важными делами и тусклыми фантазиями. Они все бегут, опаздывают, а двое влюбленных гладят дрожащими пальцами щеки и губы друг друга, будто изучая заново.
И им больше некуда спешить в этой жизни.






