Ты же знаешь, как двор из мухи раздувает слона.
– И кому было приготовлено блюдо?
– Тебе.
Я ничего не говорю. Я ничего не чувствую, даже удивления. Вот уже долгие годы Елизавета Вудвилл была моим врагом, и даже сейчас, когда ей позволили жить в деревенском доме в Уилтшире, я чувствую на себе взгляд ее серых глаз, от которого у меня холодеет шея. Она никогда не перестанет относиться ко мне как к дочери человека, отнявшего жизнь у ее любимых отца и брата. Теперь к этому добавилось и то, что я – та, кто стоит на пути ее дочери. Если бы я умерла, то Ричард получил бы разрешение папы и женился бы на собственной племяннице. Дом Йорков бы объединился, а Вудвилл снова бы стала вдовствующей королевой и бабушкой следующего короля.
– Она ни перед чем не остановится, – тихо говорю я.
– Кто? – Ричард
казался явно озадаченным.
– Елизавета Вудвилл. Полагаю, это ее подозревают в том, что она пыталась меня отравить?
Он разражается смехом, громким, таким знакомым и в последний раз звучавшим так давно. Он берет мою руку и целует пальцы.
– Нет, ее не подозревают, – говорит он. – Но это не имеет никакого значения. Я смогу тебя защитить и позабочусь о том, чтобы ты была в безопасности. Но ты должна отдохнуть, дорогая. Все говорят, что ты выглядишь уставшей.
– Я хорошо себя чувствую, – мрачно говорю я, а себе молча даю обещание: «Достаточно хорошо, чтобы не пустить на трон дочь этой женщины».
Вестминстерский дворец, Лондон
Январь, 1485 год
Сегодня двенадцатая ночь, день Крещения Господня, последний день долгих рождественских праздников, которые в этом году показались мне просто нескончаемыми. Я одеваюсь с особой тщательностью в платье из золотой и красной ткани, а Елизавета в платье, которое до мельчайших деталей повторяет мое собственное. Она следует за мной по пятам в тронный зал и становится за моей спиной, словно стараясь показать всем вокруг разительный контраст между старой королевой и молодой любовницей. Придворные показывают пьесу, посвященную рождественскому пиру и Крещению, а после вечер посвящен музыке и танцам. Ричард и Елизавета танцуют вместе и благодаря частой практике их движения выглядят слаженными. Она обладает грацией своей матери, никто не может отвести от нее глаз. Я вижу, как тепло обращается с ней Ричард, и задаюсь вопросом: что здесь ухаживание, а что – представление? Двенадцатая ночь обладает способностью бросать тени и менять очертания на предметах и явлениях, которые некогда казались знакомыми. Когда-то я была дочерью создателя королей, воспитанная с мыслью о том, что однажды стану одной из самых влиятельных дам в королевстве. Сейчас я королева. Это должно было бы удовлетворить отца и меня, но когда я думаю о том, какой ценой нам далось это
достижение, мне кажется, что судьба нас жестоко обманула.






