– Она снова замолкает. – Кажется, что солнце стало холодным. Но становится светлее и ярче. Солнце выходит из-за черной тарелки. Теперь я могу видеть деревья и другой берег реки. И птицы снова стали петь, – добавляет она, помолчав немного.
Где-то за окном дрозды издают пробную, вопросительную трель.
– Как будто мир родился снова, – с удивлением говорит Елизавета. – Как странно. Черный диск отодвигается от солнца, и оно сияет так же ярко, как обычно, и небеса ясны, и везде тепло, и словно снова наступила весна.
Она возвращается к кровати.
– Все возродилось и стало новым, – говорит она. – Как будто мы можем все начать заново.
Я улыбаюсь ее оптимизму, надеждам, свойственным молодым.
– Кажется, теперь я могу заснуть, – говорю я.
Мне снится сон. Я вижу себя на поле боя при
Барнет и вижу, как мой отец обращается к своим солдатам. Он восседает на своем высоком боевом коне, зажав шлем под рукой, чтобы все могли видеть его спокойное смелое лицо, излучающее уверенность. Он говорит им, что поведет их к победе, что истинный принц Англии ждет знака, чтобы поднять паруса и переплыть пролив, и что с ним приплывет Анна, новая королева Англии, и что их правление станет для страны благословенным временем мира и процветания, потому что на трон взойдут истинные принц и принцесса. Он произносит мое имя с такой любовью и гордостью в голосе. Он говорит, что его дочь Анна будет лучшей королевой Англии, которую когда-либо видел мир. Я вижу его, яркого, как сама жизнь, смеюсь, обласканная его уверенностью и его силой, а он обещает своим войнам, что грядут добрые времена, и что им просто надо выдержать, не изменять себе, и тогда они победят.
Он перебрасывает ногу через седло коня и спрыгивает на землю. Он хлопает коня по шее, и большая черная голова доверчиво поворачивается к нему. Рука отца мягко тянется вверх, чтобы потрепать его за уши, которые прядают, словно конь прислушивается к нему.
– Есть командиры, которые будут просить вас стоять насмерть и сражаться до последнего, – говорит он. – Я знаю это. Я слышал это. Я был в битвах, когда командующие призывали солдат умирать за них, а сами спасались бегством.
Со всех сторон послышался согласный ропот. Они тоже знали битвы, в которых их командиры их предавали.
– Они просят о смелости, но сами, стоит только неприятелю
надавить посильнее, отправляют своих пажей за конями и бегут от боя, только их и видели. И тогда солдаты остаются один на один с неприятелем и гибнут. Я это знаю. Я это видел это так же, как и вы.
Послышались снова одобрительные возгласы, потому что среди присутствовавших тоже были люди, товарищи которых не успевали скрыться с боя и гибли.
– Так позвольте мне принести вам клятву.






