— Прекрасно обхожусь! Так чем ты там занимался в Бразилии?
— Ловко ты сменил тему! — восхитился Тим.
— А чего ты ждал? — вспылил Эли срывающимся голосом. — Ты являешься сюда, как пророк Илия, и ждешь, что я кинусь к тебе на шею? Где ты, черт возьми, был, пока я рос?
Он был на грани слез.
Тронутый до глубины души, Тим хотел было его обнять.
— Пожалуйста, — неловко пробурчал он, боясь, что его объятия травмируют ранимое создание, которое оказалось его сыном. — Пожалуйста, не надо плакать!
— Никто
и не плачет! — крикнул тот. — Ты что, не видишь, что ты меня достал! Ненавижу тебя! Ненавижу за то, что бросил мою мать! Ты понятия не имеешь, что ей пришлось пережить!
— А тебе? — тихо спросил Тимоти. — Могу поклясться, тебе тоже несладко досталось.
— Откуда тебе знать? — с обидой в голосе спросил мальчик.
— Оттуда, что я знавал одного мальчишку — на тебя, кстати, похож был, — который тоже вырос без отца.
— Тоже твой сынок?
— Нет, я не занимаюсь увеличением народонаселения. — Он помолчал, потом с жаром воскликнул: — Я же не знал, что ты у меня есть! Клянусь, я ничего не знал. Я только сейчас тебя впервые увидел.
— Ничего я у тебя не есть! Я не вещь, чтобы ее можно было оставить на хранение, а потом забрать, когда тебе захотелось. Я человек!
— Между прочим, как тебя зовут?
— Эли.
— Как в двадцать втором псалме:
«Эли, Эли лама ацавтани…»
[104]
— Ловко, господин архиепископ. Но если вы явились, чтобы обратить меня в свою веру, — зря стараетесь!
— Я пришел всего лишь выпить чашку кофе.
Ни слова не говоря, Эли повернулся,
взял со стола полуостывшую кружку с кофе и подал своему гостю. Тот не сводил глаз с фотографии, на которой Дебора держала на руках полугодовалого малыша. Эли хотел отпустить какую-нибудь колкость, но что-то в лице этого человека его остановило.
104
Боже мой! Боже мой! для чего ты оставил меня?
— Мама скоро придет? — спросил Тим с дрожью в голосе.
— Не знаю, — ответил мальчик. — Может, через полчаса. Хочешь сбежать до нее?
— Да нет… Я вот подумал — может, нам пока в футбол погонять?
— Если хочешь, — Эли небрежно пожал плечами, — на нашем футбольном поле всегда кто-нибудь играет. За полчаса наберешь своих синяков.
— Не волнуйся, я себя в обиду не даю, — ответил Тим. — Где можно переодеться?
— Вон там. — Эли махнул в сторону спальни. — Тебе что-нибудь дать?
— Нет, спасибо. — Он вдруг улыбнулся. —
У меня есть такая форма, что ты сейчас закачаешься.
— Что, архиепископская мантия? — фыркнул Эли.
— Кое-что получше! Увидишь.
Через пару минут Тим вышел в блестящей синей форме бразильской футбольной сборной. Мальчик ахнул, и в этот миг открылась дверь.
— Эли, — с порога спросила Дебора, — что у нас тут происходит? Чья это там машина…
И тут она увидела его.
— Господи…
Они долго смотрели друг на друга.






