В бушующем вихре, что кружится вокруг, безукоризненная синяя краска на броне сползает, сменяясь черным опаленным керамитом. Ручейки плавящегося материала стекают по липкой поверхности доспеха и с шипением вспыхивают, падая на пепельную землю.
Авточувства сержанта мигают, чередуя мгновения слепящего инферно с перебоями помех от перегрузки. Щурясь, он едва видит, куда идет, но упорные шаги бронированных ног непрерывно продвигают его вперед. Инструкции Вентана сопровождались закодированными местонахождениями входов в аркологии, к которым направляются все Ультрамарины. Уркус, как и его ослепшие братья в доспехах катафрактиев, плетется к одному из таких обещанных убежищ.
Уркус не полагается на ободрение или смелые слова, поскольку таковых у него нет. Простой в душе, сержант ставит поступки выше слов. Какой прок от слов и, конечно же, от растраченных на дыхание драгоценных ресурсов Ультрамарину, который падет перед превратностями судьбы? Лучше поберечь дыхание и сэкономить силы, расходуемые на пустые страсти. Лучше укрепить свою решимость и продемонстрировать на деле, чего можно добиться. Уркус просто будет идти впереди, а сильнейшие последуют за ним.
Шагая сквозь ярость звезды, когда каждый шаг — непосильное испытание, а усиленный доспех плавится вокруг, Уркус вспоминает рабочую песню, с которой его семья трудилась в полях. Воспоминание из раннего детства, выдернутое из суматохи мыслей, которые проносятся в путающемся от жары сознании. Оно кажется долгой дорогой
прочь от шока, от ужаса и страданий из-за зверств Несущих Слово.
Над головами старушка Веридия,
Весь день жизни нам не дает,
Ну опускайся, старушка Веридия,
Пусть уже ночь настает.
Уркус видит фигуры в слепящей буре снаружи — воинов в багряной броне, которые, спотыкаясь, движутся в пламени. Ковыляя сквозь радиоактивную огненную бурю, враги врезаются в него и тянут руки к обжигающей поверхности его доспеха. Сержант сметает их в сторону когтями. Он не свернет с курса. Несущие Слово шатаются и падают на оголенную землю, их доспехи и тела вспыхивают.
Зрение Уркуса с треском переходит от помех к ужасающей реальности сожжения заживо, и он проталкивается среди кричащих врагов, вокруг которых кружится пламя. Загоревшиеся Несущие Слово падают на колени, их терзаемые огнем останки полыхают, а сержант, пошатываясь, идет дальше. Только толщина брони спасает его от такой же участи.
Над головами старушка
Веридия
, - крутится у него в голове песенка.
Жарит и светит аж жуть,
Ну опускайся, старушка Веридия,
Дай ночку мне отдохнуть
.
Уркус топает дальше. Он слышит визг гидравлики и шипение волоконных пучков, которые продвигают его отказывающий доспех на один ужасный шаг за другим. Каждый из них — палящая мука.






