В воксе ему слышны придушенные страдания его отделения, упорно продолжающего идти. Уркус слышит грохот брони, когда небольшие горы керамита бьются о шипящий от солнца камень под ногами. Сперва падает Лепид, затем брат Эфанор, которых забирает пекло неистовой звезды. За их корчащимися в огне трупами, заключенными в металлических гробах доспехов катафрактиев, не вернуться.
Перед Уркусом вопит слова мольбы и отречения Несущий Слово, возникший из жгучего сияния, словно призрак. Один миг он — броня и плоть. В следующий же — каша из разжиженных тканей и расплавленного керамита, которую взметает звездная буря и разносит по дочерна опаленному доспеху сержанта. Огонь уносит прочь круговерть золы и пепла, и Уркус замечает что-то за ними. На несколько драгоценных мгновений авточувства прерываются помехами, а затем системы на миг восстанавливаются и показывают металл противовзрывной
двери. На ней пляшет пламя. Сделав несколько мучительных шагов в ее направлении, сержант терминаторов слышит гром, с которым его качающийся доспех бьется о толстый металл. Он отшатывается назад и едва не падает — что стало бы смертным приговором посреди огненного шторма, прогрызающего себе дорогу сквозь броню.
– Я... обнаружил... вход, - сообщает своему отделению Орестриан Уркус. Из-за жары внутри доспеха он едва в состоянии набрать воздуха.
– Он... закрыт.
Припав на одно колено, Уркус усилием воли наполняет когти трескучей энергией. Ударив вперед со всей оставшейся у него силой, он погружает когти в камень у основания противовзрывной двери. Он дергает вверх, протаскивая клинки сквозь ломающийся камень, пока они не входят в металл двери. Молниевые когти недалеко проскальзывают вглубь металла, а затем упираются в ребра жесткости, пронизывающие конструкцию двери.
Уркус тянет вверх руками и отталкивается ногами, конечности жжет от напряжения даже под сервоприводами доспеха. Сержант задействует все, что у него осталось. К нему возвращается каждый час, проведенный на тренировках. Каждый час, в изнеможении потраченный на прорезание пути сквозь омерзительных ксеносов и врагов Империума. Уркус пытается думать о чем-то, кроме боли, которая разливается по ломающимся конечностям. О чем угодно, но не о неудаче. Если он уронит дверь сейчас, то уже не сможет снова ее поднять.
Над головами старушка Веридия,
Не требуй тебя умолять,
Ну опускайся, старушка Веридия
Пора отправляться спать.
Уркус чувствует, как не выдерживают системы, повышающие его и без того грозную силу. Волоконные пучки скрежещут и лопаются. Внутри шлема вспыхивают искры, заставляя его зажмуриться. Наконец, он ощущает, что дверь поднимается. Он выигрывает схватку с гравитацией.
– Захо...дите, - выдавливает сержант, удерживая противовзрывную дверь.






