ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Рассказ?, Автор - Бланшо Морис, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Рассказ? Бланшо Морис Рассказ?, Автор - Бланшо Морис, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Вечная канитель Идиллия Едва чужак вошел в город, как его отвели в приют. По дороге охранник сказал ему: — Не обижайтесь на меня, таковы правила. От созерцания счастья не уклониться. — Ну да, — сказал чужак. — Чем же тогда этот самый приют так страшен? — Ничем, — ответил охранник, вдруг насторожившись, — совсем ничем. Пройдя через пустынный сад, они позвонили у двери большого дома. — Ну вот, я вас покидаю, — тихо сказал охранник, — но прошу: следуйте моему совету, не полагайтесь на видимость. Дверь открыла круглощекая молодая женщина с пухлыми руками. — Добрый день, — сказала она. — Ничего не бойтесь, дом открыт для вас. Она отвела его в приемную, там ему навстречу поднялся молодой широкоплечий мужчина с открытым, улыбчивым лицом. — Познакомьтесь, мой муж, — сказала женщина, предложив пришельцу сесть. — Он очень добр; вы его тоже, как и все, полюбите. — Само собой, вы нас всех полюбите, — весело подхватил мужчина. Потом, присмотревшись к нему, разглядев заляпанную грязью одежду, немытое лицо, добавил: — Можно поинтересоваться, откуда вы пришли? У незнакомца перехватило дыхание, и он не сумел ответить. — Потом, — сказала молодая женщина, — потом вы нам все расскажете. Она вывела его из комнаты и, п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Наивно было бы надеяться, что все вышеизложенное может в чем-то, хоть и задним числом, помочь, что-то прояснить читателю — разве что поощрить его в дальнейших блужданиях… Помогает ли оно второй инстанции, тексту? Но в чем? Как ему можно помочь?

Не в том ли и состоит функция послесловия, чтобы наделить текст той логикой, которой в нем нет, которая ему внеположна, но сопричастна, сделать из произведения книгу, из того, что есть, — как оно будет “на самом деле”?

Писать подобное послесловие в попытке что-то объяснить, истолковать, добавить… не признать ли это, что тексты не выполнили своего предначертания: быть самодостаточными в своем одиночестве?

И тем самым подтвердить их конечную правоту: не о своей ли бесконечной недостаточности они и пытаются рассказать?

Не для того ли оно пишется, чтобы помочь им сделать еще один шаг на свет божий? еще один, абсолютно лишний шаг на бесконечном пути? чтобы придать ему видимость конечности, бесконечное, коли нельзя его исчерпать, зачеркнуть?

Не подрывает ли любое послесловие презумпцию, на которой зиждется Литература: произведение должно говорить, должно суметь сказать само за себя?

Почему эти вопросы не встают в других книгах? Не является ли само творчество Бланшо одним — последним послесловием: послесловием к литературе как таковой?

Не слишком ли прав Бадью, упрекая Бланшо в литературоцентризме?

Быть может, Бланшо и вправду “писатель для писателей”?

Бесконечное, сущностное одиночество писателя в оживленном, обитаемом мыслями, речами, присутствиями, улыбками литературном пространстве… не требует ли оно взаимности, подобного же одиночества и от читателя? Не предаю ли я его, встав между?

Не это ли и есть отсутствие книги, внутренне присущее любой книге отсутствие — отсутствие встречи движущихся

навстречу друг другу письма и чтения?

Допустима ли тут уловка — обходной путь через критику? Через документацию, а не аргументацию? Не улиссовская ли изворотливость,

осмотрительность

толкает на этот путь?

Не

от лукавого ли, не от Улисса ли сама идея

заговорить,

не столько (и все же!) заговорить самому, сколько заговорить эту зияющую прозу — спрятаться за спины

других, связать себя сдержанностью?

Не стал ли мир, тот мир, которым предстает мне проза Бланшо, от этого беднее?

Найду ли я после

этого себя таким, каким был?

Не станет ли мир вокруг от этого бледнее и… безнадежнее?

Послесловие? Нет, никаких послесловий, больше никогда…

Не в том

ли дело, что литература начинается там, где мысль сбивается с пути? С проложенного ею себе пути?

Мысль, ничтожная мысль, спокойная мысль, боль…

Позже он…

В. Лапицкий, 1992–2002