– Смею ли я предположить, что имею честь говорить с самой Лизой ван Холстед?
– О, нет, сударь! – рассмеялась незнакомка. – Но я польщена! На самом деле я всего лишь любительница, и ничего больше. А Лиза – гений!
– И, тем не менее… – возразил Кирилл и тут же спохватился,
что ведет себя неучтиво. – Но мы не представлены. Кирилл Иванович Коноплев, к вашим услугам!
– Дарья Дмитриевна Телегина, – назвалась Дарья.
– Грета Ворм, – улыбнулась женщина, которая и вообще, судя по всему, не скупилась на улыбки. – Или лучше назваться на русский лад? Тогда я Грета Людвиговна.
– Что ж, Грета Людвиговна, – Дарья уже вполне пришла в себя, – вы действительно великолепны. И совершенно неважно, любитель вы или профессионал. И по-русски вы говорите как природная русачка.
– О, это пустяки, – сейчас смеялись лишь глаза женщины, но Дарье показалось, что это опасный смех. – Я так на семи языках изъясняюсь. Но зато на всех прочих у меня чудовищный фламандский акцент. Так что там с Листом? Не хотите обсудить за чашкой чая?
– В чайной на Фурштатской? – предложила Дарья.
– Завтра.
– В полдень?
– Великолепно! – И, чуть склонив голову в прощальном поклоне, Грета Ворм, не торопясь, пошла прочь.
– А что не так с Листом? – поинтересовался Кирилл через минуту, когда они вернулись к своему столику.
– Похоже, у нас был один и тот же любовник, – рассеянно ответила Дарья, она думала сейчас о Грете и Марке, о тайне и печали, и о надежде, разумеется, то есть о том, что принесет ей завтрашняя встреча в чайной.
– Кажется,
я начинаю ревновать, – мягко напомнил о своем существовании Кирилл.
– У вас нет ровным счетом никаких оснований.
– Хотите сказать, нет прав?
– И прав, – согласилась Дарья, – и оснований. Живите сегодняшним днем, Кирилл Иванович! Это лучшая политика!
Больше они к этой теме не возвращались. Наслаждались вином и яствами – кухня в "Домино", и в самом деле, оказалась отменная, – играли в рулетку и блэкджек, и снова выпивали, просматривая между делом программу варьете, и уже глубокой ночью – во всяком случае, Дарье казалось, что уже очень поздно, – поднялись наверх, в "Королеву Роз". Тут, собственно, все и случилось.
Дарья лениво огляделась, осматривая гостиную – открытая двустворчатая дверь, занавешенная тяжелой портьерой, вела дальше, в спальню, – и, подойдя к разожженному камину, поставила бокал с шампанским на полку.
– Прелестно! – сказала она, поворачиваясь к Кириллу, и получила удар в солнечное сплетение. Хороший удар. Точный и сильный. Такой, что убить не убьет, но на пару минут "стреножит", сложив пополам, словно наваху, как нечего делать.
"Что за?…" – но додумать не удалось, стало очень больно, и дыхание прервалось. А когда задыхаешься, и в глазах темно от недостатка кислорода, ни о чем не думаешь, кроме как глотнуть воздуха.






