Переоделась горничной, – уложив случайную жертву своих быстро меняющихся планов спать в кладовке до утра, – и без остатка растворилась в том безликом и незаметном мире, что окружал, поддерживая и обеспечивая всем необходимым, другой мир – тот, в котором жили и развлеклись гости клуба "Домино". Теперь она была никем, став инкогнито и потеряв для окружающих и облик, и значение. Такое положение вещей было и само по себе чем-то сродни волшебству, но главное в другом – сыграв в несложную игру "притворись другим", Грета обрела полную, если не сказать, абсолютную свободу.
Прежде всего, она прошлась по клубу, а он оказался куда больше, чем могло показаться при беглом осмотре. Исследовала неторопливо и со вкусом некоторые "потаенные секреты зазеркалья", и совсем взялась было за любезное ее сердцу изучение "обычаев и нравов русского народа", как вдруг почувствовала, что дела пошли совсем не так, как ожидалось. Разумеется, это был эвфемизм. Дела пошли хуже некуда. Но, находясь в поиске, Грета "глушила" эмоции, заменяя истинные смыслы ложными. Отражение реальности в ее сознании становилось тогда блеклым и несколько выцветшим, но зато и не мешало охотиться. А что случается, когда тобой управляют чувства, она знала не понаслышке. Представляла себе,
что может случиться, если позволить "девичьим глупостям" взять верх над прохладным безразличием охотника.
Связь, которую Грета ощутила намедни в трактире "Нордия", оказалась не ложной. И более того, эти эфемерные узы менялись и крепли в течение всего прошедшего дня, становясь тем, чем и должны были быть все эти годы. Творец и создание ведь не суть лишь два "лица", образующие пару. Их связь, их партнерство неразрывны и носят вполне определенный характер. Короткий разговор возле рояля, состоявшийся несколько часов назад, завершил процесс, инициированный нежданной и негаданной встречей, и теперь, когда ужас вошел в сердце Дарьи, Грета почувствовала его, как свой собственный. Чуждое ее сути ощущение бессилия и страха Грета, тем не менее, опознала без труда. Для нее это был сигнал опасности, и действовать она начала немедленно.
План здания она успела изучить, "прогуливаясь по ту сторону тени", а направление, что называется, считывала с листа. Дарья "голосила" вовсю мочь – видно ей, и в самом деле, приходилось туго. Она ведь не просто испытывала страх, она билась – словно муха в паутине, – в когтях всепоглощающего ужаса.






