Переоделся в один из костюмов покойного господина Коноплева, оказавшийся ему почти впору, и в его же уличные ботинки, и, бросив свою забрызганную кровью одежду в камин, вышел из "Королевы Роз", прихватив с собой футляр для фагота, длинный зонт и небольшой саквояж светлой кожи.
"Пожалуй, – думал он, поскрипывая снегом в направлении станции надземки, – можно будет сделать для цинских трофеев отдельную витрину".
2. Дарья Дмитриевна Телегина
Остаток ночи
она провела в суомском готеле "Гоглант". Не спала, разумеется. Куда там – спать! Взяла номер с ванной – благо, в поясном кошельке "завалялось" триста рублей золотом, – села в горячую воду, "набулькала" полстакана старки и выпила залпом.
"Как парное молоко…"
Или, как нарзан.
Выпила, не чувствуя, что пьет, взглянула с удивлением на пустой стакан.
– Ну, надо же!
Пятидесятиградусный алкоголь не забирал. Даже не пронял, как следует.
"В десять на Фурштатской…"
Тем не менее, налила еще полстакана и вдруг вспомнила, как Грета вырвала Кириллу верхнюю губу.
"Ужас какой!"
И в самом деле, ужас. Но и то, что случилось с ней за считанные минуты до этого, тоже ведь не "блядки на сеновале". Опоздай Грета хоть ненадолго, и, возможно, не сидела бы Дарья сейчас в горячей воде. В смысле, не смогла бы в ней сидеть.
"А если бы ее и вовсе рядом не оказалось? Если бы они вообще не встретились, тогда что?!"
Вот это уже был настоящий ужас. И не просто "ужас, ужас, ужас, ужас!", как в старом анекдоте про шлюх, а подлинный, забирающий человека целиком и полностью – кромешный ужас. Воображение-то у Дарьи было о-го-го какое! Всем бы такое! Но не в данном случае. Представив последствия своей опрометчивости, Дарья опрокинула в рот и вторую порцию старки. Но и та прошла, на удивление, нечувствительно. Так что о факте "опрокидывания" Дарья узнала, что называется, постфактум, отставив стакан в сторону, чтобы закурить.
– Н-да…
Руки тряслись, – но явно не с перепоя, – в ушах стоял гул, однако голова не кружилась, и перед глазами
не плыло.
"Вот же дура! А еще штаб-офицер!"
Получалось, ума у нее было ровно столько, сколько нужно, чтобы математикой заниматься. На все остальное даже обыкновенной предусмотрительности не нашлось.
"И ведь предупреждали!"
Разумеется, предупреждали: контрразведка только что плешь всем офицерам Арсенала не проела. И объясняли доходчиво, и рассказывали – "без утайки", – и пугали, чего уж там, как детей в ночном. А она возьми да забудь все, чему учили и о чем предупреждали. Легла под выблядка цинского и думала, что крутая, как Красноярские столбы.
"Случай…"
Случай и есть. И случай этот зовут Грета, но Грета…
"Грета знает про Марка… и про меня…"
Невероятное знание Греты должно было иметь объяснение, но ничего путного в голову, увы, не приходило.






