– Д-да, хорошо, – аккуратно уложив Малика на пол, девушка кое-как поднялась на ноги – удерживать равновесие становилось все труднее – и поспешила в кабину пилота. На ходу она краем глаза заметила, как Дафна склонилась над лебедкой, которая затаскивала спасательные тросы, и на мгновенье задержалась. Николь вдруг почувствовала, что что-то было не так; сам вид сенатора или же ее действия на секунду показались девушке неправильными. Но тут за ее спиной вдруг послышалась отборная ругань Малика: Кей начал снимать с него плащ, который, как оказался, шел в комплекте с расплавленной кожей, и Николь, выкинув непонятные предчувствия из головы, поспешила дальше.
– Оливер! – девушка ворвалась в кабину, стоило дверям разъехаться в стороны, и осмотрелась: прямо перед ней было
два больших кресла, повернутых ко входу спинкой. Николь тут же кинулась к ним. – Оливер, почему мы еще не…
Слова застряли у нее в горле, стоило ей поравняться с креслом пилота. Открыв в немом крике рот, девушка отпрянула назад, спиной налетев на второе кресло и повалившись от внезапного столкновения на пол. Забыв, как дышать, Николь таращилась на пилота и в безмолвном отрицании качала головой.
Ей понадобилась доля секунды, чтобы все понять. Понять, откуда вдруг взялось это плохое предчувствие; понять, почему ее преследовало ощущение того, что они что-то упустили… Этого мгновенья, этой несчастной доли секунды Николь вполне хватило для того, чтобы рассмотреть окровавленный металлический штырь, торчавший из груди Оливера Саммерса; но этого мгновенья оказалось недостаточно, чтобы успеть предупредить остальных.
====== Глава 66 Конец ======
– Давай начистоту, Дэни, – пропыхтел Малик на ухо брату, пока они петляли в потемках пещер. – Мы оба понимаем, что мне конец. Ведь понимаем, правда?
– Лучше не языком работай, а ногами, – так же тихо ответил Кристиан, чтобы идущие впереди девушки их не услышали.
– Ты – мягкосердечный ублюдок, Дэни, и я, если честно, удивляюсь, как ты до сих пор еще жив.
Кей проигнорировал данное замечание, продолжая тащить на себе брата.
– Не сказать бы, что мне моя жестокость сильно помогла, – продолжал тот, – однако, если подумать, я и наполовину не так жесток, как ты: хуже, чем быть привязанным к кому-то, только привязать кого-то к себе. Когда ты один, ты принадлежишь
самому себе. Твоя жизнь, равно как и твоя смерть, принадлежат только тебе и никому больше. Когда ты один, тебя некому оплакивать, братец, вот в чем фишка.
– Да ты философ.
– Ты, Дэни, чертов эгоист. Думаешь только о себе. Всегда думал только о себе. Даже когда на Землю прилетел искать меня, думал не обо мне, а о продвижении по службе.






