– Ваш орден и ваша система испортили его, разве нет? Несколько минут назад мы все стали свидетелями того, как ему снесло крышу; как он превратился в тупую марионетку, неспособную сопротивляться твоему внушению. А почему? Да потому что всю жизнь его учили быть благородным, честным и справедливым; учили не давать волю эмоциям, учили игнорировать свои собственные чувства и интересы в пользу интересов ордена. Он – ребенок, которого всю жизнь держали в теплице и которому ни разу не делали никаких прививок: неудивительно, что стоило ему покинуть «безопасную зону», как его сразила первая же
инфекция. Его гнев – это болезнь, против которой у него нет иммунитета. Его привязанность ко мне, к Никии, к сенатору – это вирус, с которым его организм не может сражаться. Если бы не ваша идеология, запрещающая все, что отличает живого человека от бездушной машины, Дэни не стал бы рабом собственных эмоций, а смог бы подчинить их разуму, как это сделал я. Но он испорчен. Безнадежно испорчен.
– Интересная теория, – после некоторого молчания согласился Морт. – И да, ты прав, из вас двоих ты – куда более достойная кандидатура для моей миссии, однако, теперь уже слишком поздно. Ты – покойник, Дэвид Малик. Твоя смерть – лишь вопрос времени, и, судя по тому, что я вижу, времени очень и очень скорого. А посему я предпочту иметь на своей стороне безмозглого, но сильного раба, чем близкого по духу, но слабого союзника.
Николь, наконец добравшись до рычага, села, прижавшись к нему спиной так, чтобы его не было видно.
– Логично, – кивнул Малик, прокашлявшись. – Но я еще не закончил. Знаешь, Граф, чем еще мы с тобой похожи?
Альбинос хмыкнул, но в его кровавых глазах по-прежнему читался интерес.
– Я слушаю.
Малик ухмыльнулся, обнажив окровавленные зубы, бросив беглый взгляд на девушку, которая переводила напряженно-испуганный взгляд с одного хранителя на другого.
–
Мы оба – идиоты, – выдал Дэвид, наслаждаясь разочарованной миной, расцветшей на бледном изможденном лице Морта. – Идиоты, которые, будучи увлеченными собственным могуществом, совершенно забыли кое о чем очень важном. Как ты там говорил? Разум – источник силы? – Дэвид хрипло рассмеялся, но его смех постепенно перешел в забористый кашель. – Нет, разум – штука полезная, но есть кое-что, что придает силу гораздо большую, чем способен дать даже самый блестящий ум.
– Вот как? – разочаровано хмыкнул Граф. – И что же это, если не секрет?
– Это – самый мощный инстинкт, дарованный нам природой. Самое сильное чувство, от которого только ненормальный додумается отказаться. Чувство, которое ты, Морт, судя по всему, испытывал очень давно или не испытывал никогда вовсе.






