Поднявшись на крыльцо, Кристиан потянул за дверную ручку – не поддалась. Николь, переминавшаяся с ноги на ногу на ступеньках, собиралась
было отойти, чтобы не мешаться под ногами, пока мужчина будет выламывать дверь, но Зомби в очередной раз удивил ее (и, возможно, самого себя): на автомате он наклонился и отодвинул в сторону одну из половиц… Выпрямившись, он в недоумении посмотрел на ключ, который оказался у него в руке; который он сам только что достал. После мимолетного замешательства хранитель вставил его в замочную скважину. Ему пришлось повозиться какое-то время – ключ был ржавый, да и замком давно уже не пользовались, однако, вскоре тот сдался, и с глухим щелчком дверь открылась. Облако пыли встретило вошедших своим удушливым объятьем: закашлявшись и отгоняя пыль руками, гости осторожно вошли, сопровождаемые стоном прогнивших половиц. В доме было темно и сыро; кое-где из-под деревянного пола выбивалась трава, а в стенах зияли дыры, невидимые снаружи из-за плюща. Определенно это место отличалось от того, что помнила Николь, и что видел во снах Кристиан: однако, как бы сильно опустошение ни затронуло этот дом, он все еще был узнаваем. Хотя бы благодаря тем самым циновкам, которые по-прежнему украшали изъеденный кем-то диван.
Освещая себе путь телефоном, Николь уже начала подниматься на второй этаж, на мансарду, но Зомби тут же оказался рядом, буквально «сняв» девушку с лестницы.
– С ума сошла?!
– Да нет, – не спеша слазить «с ручек», возразила та. – Помнишь шкаф, который ты рисовал чаще других? Он в комнате наверху, в спаль…
– Я знаю, – оборвал мужчина, ставя Николь на пол. С его губ чуть не сорвалось «я помню». Странные ощущения, однако. – А еще я знаю, что эта лестница – труха. Ты когда-нибудь научишься думать головой?
– Не будь занудой, – шутливо огрызнулась девушка, но потом осеклась: нехотя она процитировала
Дэвида. И, судя по тяжелому взгляду Зомби, тот подумал о том же самом. С минуту в комнате воцарилось напряженное молчание, после чего Николь еле слышно промямлила: – Я на улице, – и вышла.
Усевшись на ступеньки крыльца, девушка апатично осмотрелась вокруг, цепляясь взглядом то за пару бабочек, вальсирующих в зарослях, то за цепочку муравьев, тянущих за собой мелкие веточки и листочки. Все шло своим чередом, медленно размеренно: везде вокруг бурлила жизнь, все менялось, но в то же время перемены эти были неизменны; сам факт того, что все кругом менялось, оставался неизменен, как бы парадоксально это ни звучало. Вероятно, когда Дэвид был здесь в прошлый раз, а, судя по всему, наведывался он сюда часто, этот дом по-прежнему был здесь, так же, как и последние лет семьдесят или сто, но, вместе с тем, выглядел иначе.






