— Они же еще дети! Им даже шестнадцати нет!
— Ну и что, что нет? Одна уже совсем зрелая на вид, — Лазо окинула оценивающим взглядом Марию и та съежилась, пытаясь исчезнуть. — Вторая все равно никогда не вырастет, так и будет обтянутыми кожей костями. Но любители и на кости есть.
— Я пойду, умоюсь, — вклинилась Ника, отставляя пустой стакан в сторону, и вышла из кухни в темные сени. По пути сестра украдкой сунула ей в руку кусок хлеба с домашней брынзой.
Марию жаль оставлять со змеями в одном помещении, но что поделать, нужно придерживаться плана и наведаться на шабцу. Да и Лазо утихомириться, стоит ей уйти. Ника знала, что чем-то сестру жутко раздражает, только понять не могла, чем. Да и многих вообще раздражала. Ей иногда говорили, что не нужно было спасать последыша, пусть бы она умерла и не отбирала бы у остальной стаи еду.
Впрочем, мама решала и поэтому Ника жива.
Выйдя из кухни, она отправилась к дому в густом саду почти на другой стороне деревни, где собирались на шабцу мужчины. Густая зелень, все окна нараспашку, никто не ожидает, что какая-нибудь наглая баба посмеется нарушить запрет и станет подслушивать. Максимум — от калитки пройдет
кто-то с подносом и бутылками, оставит на крыльце и быстро уберется прочь, потому что не рискнет показываться на глаза компании подогретых спиртом самцов.
Оборвав по пути листья табачного дерева и растерев между пальцами, Ника намазала полученную кашицу на кожу лица и рук, чтобы перебить свой запах. Лазо говорит, от нее воняет, но Крауфранцу наличие вони что-то не очень помешало. Он и сам, честно говоря, не ахти как пах, почему-то в стае считается, что мыться лишний раз вредно для здоровья, особенно в волчьем обличье. Волку может и не очень полезно купаться, но многие переносили водобоязнь и на человеческий облик. А вот Ника, наоборот, обожала купаться в реке и баню тоже безумно любила. Только лучше грязной ходить — хоть какая-то защита.
С вонючими табачными листьями защиты еще больше. По правде сказать, самцы и так мало чуют после самогона, но подстраховка никогда не лишня, когда речь идет о безопасности.
Ника притаилась за кустами у крайнего окна и стала ждать чего-нибудь полезного. Голоса слышно было хорошо, но она подумала и передвинулась ближе, почти вплотную к стене. На новом месте было очень удобно — выемка в ветках у земли, как будто специально выдавленная для того, чтобы там кто-то сидел.
Ника уселась на землю, подняла подол, чтобы охладить ноги, обняла коленки руками, положила на них подбородок и стала ждать. Мужчины болтали много, много смеялись и вели себя шумно. Большинство разговоров Ника фильтровала, потому что они казались мерзкими.






