Матай слушал спокойно, но Ника, периодически смотря в его бушующие злостью глаза, непроизвольно отодвигалась.
Потом он молча встал и вышел из кабинета. В коридоре раздался грохот, что-то рухнуло, посыпались кирпичи, облаком поднялась пыль. Ника сидела в кресле, сложив ногу на ногу, и сцепив поверху руки, слушала, как бушует Матай и потряхивала свалявшимися в пыли прядями волос. Она все еще была как сумасшедшая.
Потом пришел Тополь, принес ей горячий суп и почти с ложки накормил, напоследок сунул в руки компот.
Вернулся Матай и сообщил, что с утра они выезжают на экстренно созванную Комиссию, это что-то вроде верховного суда у оборотней. По словам Матая, стая
Куги пожаловалась в Комиссию на то, что Торчинские отобрали у них принадлежащую их стае самку.
— Марыську?
— Да.
— Она в безопасности?
— Да, волчонок, она у Торчинских, за них я ручаюсь. Кроме того, я намекнул, что она родная сестра моей пары. Марии ничего не грозит до завтра, а завтра определимся.
— Эти альфы заставят нас с Марией вернуться в на… — нет, произнести «наша стая», Ника не могла. — Вернуться к Олимпу?
— Нет. Ни ты, ни она не вернетесь в стаю Куги. А теперь тебе нужно успокоиться. Хочешь лекарство?
— Нет. Какао хочу.
Она побрела в комнату Матая, где с ногами забралась на кровать. Уходить в свою комнату она даже не подумала.
— Нет. — Покачал он головой. — Так не ложись. Пока иди, смой с себя грязь.
Ника пошла в душ, потому что не хотела спорить. Но вода помогла, вместе с грязью смыла отупение. Раз Матай сказал, в безопасности, будет сделано в точности.
Потом она получила свое какао, а после легла спать. И если вначале сон был неглубокий, тревожный, она ворочалась с бока на бок, то потом пригрелась и успокоилась. Уткнувшись носом в подушку, Ника расслабилась и крепко уснула.
И ей снова снился эротический сон — снова на живот скользнула мужская рука, а потом опустилась ниже и заставила развести ноги так, чтобы пальцам было удобно гладить нежные места. Пальцы скользили между ног, пока не скопилось достаточно влаги, а сердце не забилось от нетерпения. Потом в уже подготовленное место, привычно надавливая и раздвигая, вошел его член.
Пожалуй, так, когда Матай сзади, прижимает своим телом к кровати, Нике нравилось больше всего. Хотя… какие ее годы.
Она послушно стонала, приподнимаясь навстречу его толчкам. В груди ныло нетерпение, тело
жаждало вихря, взрыва, землетрясения, жаждало немедленно, прямо сейчас, но приходилось принимать его в себе раз за разом, закручивая пружину постепенно.
Ника кончила, так и не открыв глаза, не убрав руки из-под головы, в той же позе, как спала.
За ухом лизнул влажный язык.
— На рассвете подъем. Больше сегодня будить не стану.
Матай лег рядом и прижал Нику к себе рукой.
Где мои трусики? — подумала она.






