Он что, успел их снять? А, ну и ладно.
Подумать только, немногим больше суток прошло с первого раза, когда в нее вошел мужчина, но она уже занималась любовью, по меньшей мере, полдюжины раз. Принимала его в себя, сжимала между ног его член и кончала, заставляя его выпустить семя.
Ника широко открыла глаза, уставившись в темноту. К счастью, Матай не заметил, как она напряглась, кое-что припомнив.
Она не пьет глушку, которую пили женщины их стаи. Конечно, когда они с Марией убежали, бросили пить, а зачем? Спариваться они ни с кем не собирались, а витаминов и без того хватало.
А что Матай об этом не подумал, ну, что Ника может забеременеть, то может, он того и добивался. Хотел щенков, он сам сказал. Много щенков. А Нике всего двадцать, если она начнет рожать, через три года ее уже может не быть в живых.
И все эти чудесные щенки будут расти как трава в поле, без матери.
Надо что-то делать, если бы не шок от начала сексуальной жизни, в которую ее так бурно ввел Матай, а после от исчезновения Марыськи, она бы сообразила раньше, а так больше
суток прошло. Может, уже поздно? Надо попробовать, надо попытаться предотвратить беременность!
Ника вылезла из кровати и на всякий случай сказала, что идет в туалет. Нашла по пути телефон Матая. В ванной набрала Ларим. Пальцы дрожали, сейчас поздняя ночь, но если не попытаться, будет хуже. А так максимум — Ларим разозлится и не станет отвечать.
Ника ждала, гудок за гудком и вдыхала запах спермы, которой были покрыты ее ноги. За сутки она измазалась в сперме, фактически, по уши, так что поздно ее смывать, не поможет.
— Да? — наконец, ответила Ларим.
— Это я, Ника.
— Да, что случилось? — удивилась та.
— Ничего. Я просто хотела узнать… как вы предохраняетесь, чтобы щенков не было? — выпалила Ника.
— А… у тебя что, течка? — зевнув, спросила Ларим, значительно успокоившись.
— Нет.
— А чего тогда ты переживаешь?
— А причем тут течка?
Та снова зевнула и невнятно пробурчала:
— Мы можем забеременеть только во время течки, два дня в месяц — полтора месяца. Другие дни безопасны. Мы никак не предохраняемся, просто избегаем в эти дни половых контактов. Поговори с альфой.
— Да, но как…
— Что как?
Ника прикусила
язычок. Получается, глушка не нужна? Это тоже вранье? Вот черт!
Зато можно не волноваться о потомстве.
Она вернулась к Матаю в кровать и спокойно заснула.
Рано утром Ника открыла глаза и сразу вскочила, вспомнив о сестре и о суде.
— Не спеши, волчонок, мы успеваем.
Она протерла глаза — Матай стоял перед ней, но она его не узнавала. Гладко причесанные волосы, белоснежная рубашка, черный костюм и яркий синий галстук. Черные, блестящие ботинки. Одежда облегала его тело, ни оставляя ни малейшей складочки, ни единой неровности, дорогая ткань мягко лежала, как вторая кожа.






