Это была самая приятная вещь, которую кто-либо когда-либо говорил мне.
Я сглотнула.
— Дорогой, Кори, — произнесла я и попыталась, чтобы мой голос выражал всю ту
нежность, которую я испытывала. — Спасибо.
— За что? — спросил он, с озадаченным взглядом и хмурым выражением лица.
— Не знаю. За то, что веришь в меня. За то, что думаешь, будто я могу сделать тебя
лучше. Но ты уже хороший. Независимо от того, как я тебя называю. Ты говоришь, что
думаешь, будто бы я делаю тебя лучше, и это смешно, ведь ты действительно очень
милый.
Кори улыбнулся,
отчего его взгляд стал мягче.
— Думаю, что понимаю, — сказал он, и я закатила глаза. — И ты делаешь меня
лучше каждый день. Ты заставляешь меня хотеть стать лучшим человеком.
Повисла долгая пауза.
Я попыталась придумать что-то достаточно хорошее, чтобы ответить Зверю.
— Ты даешь мне возможность чувствовать себя как никогда храброй, — призналась
я. — Ты даришь мне ощущение безопасности.
Кори улыбнулся, а его взгляд был по-прежнему наполнен нежностью и любовью.
77
Возможно, он понимал ход моих мыслей.
— Я люблю тебя, Табита, — произнес мужчина. — Так сильно.
— Я тоже люблю тебя, Кори, — ответила я.
Я чуть не назвала его Зверем, но очень вовремя
себя остановила. За что была
вознаграждена улыбкой мужчины и озорным взглядом, в котором светились радость и
гордость.
Кори немного нервно рассмеялся.
— Не могу выразить, какое это облегчение, услышать от тебя такие слова, —
произнес он. — Я так переживал, что ты не испытываешь тех же чувств в ответ.
— Ты — тот, кто продолжал нас сдерживать, — подколола я.
— Ну а что, я не хотел, чтобы кто-нибудь пожалел. Особенно ты. Я бы сожалеть не
стал. Просто у меня сложилось такое впечатление, что у тебя Стокгольмский синдром или
что-то вроде него, потому что ты оказалась заперта в этой хижине вместе со мной.
Я отрицательно покачала головой.
— Ни в коем случае, — возмутилась я. — Я имею в виду, что не всегда была какой-
то сумасшедшей затворницей. Я ходила в школу. Я дружила со своими одноклассниками,
и мне даже нравились некоторые из них. Но никто не нравился мне так, как ты. Никогда.
—
Да? — спросил Зверь. — Я рад. Но вряд ли бы ты захотела встречаться с каким-то
сумасшедшим отшельником, не так ли? Или с мужчиной, который жил в одиночестве в
хижине в горах после выплаты по страховке?
Я выпрямилась и завертелась у него на коленях, тыкая пальцем в грудь мужчины.
— Я не говорила ничего подобного, — возмутилась я. — Я этого не говорила, и ты
это знаешь. Я даже не имела в виду ничего подобного. Это не моя вина, что я произнесла
«сумасшедший затворник», а ты приписал это себе.
Он рассмеялся, рассмеялся мне в лицо, и я не знала, хотела ли обнять его или
ударить.
— Табита? — позвал он.
— Да?
— Могу я тебя поцеловать?
— Да.
Это было именно тем, о чем я мечтала неделями. Месяцами.






