ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня зовут Табита Лоу. Мне восемнадцать, у меня проблемы в колледже, и самая главная угроза моему благополучию — мой отец, которого я боюсь. Я мечтаю о чем-то большем, о ком-то, кто изменит мою жизнь. Я встречаю Зверя при крайне сложных обстоятельствах, когда мой отец продает меня ему за дозу метамфетамина. Я напугана, растеряна из-за того, что меня влечет к этому опасному человеку со шрамами. Но, как ни странно, Зверь оказывается настоящим джентльменом, даже если я желаю, чтобы он мной воспользовался. Но когда отец похищает меня, чтобы перепродать сутенеру, мне не нужен джентльмен. Мне нужен Зверь. «Зверь» — одиночный роман для зрелой аудитории, наполненный настоящей романтикой с вкраплениями образа «Плохого парня». Лаура Белль Пэтэрс ловко переплетает сказку о любви и страсти с экшеном боевика, наполненного любовью и юмором лучших девчачьих фильмов.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я любила кружева, поэтому она

пришила

их на все мои платья, даже на те, которые мы купили в магазине. Отец говорил,

что так она меня избалует, но мама утверждала, что оборки — это просто небольшой

способ сделать мою жизнь лучше, и пока я была маленькой, хорошей, вежливой девочкой,

которая всегда делала уроки, она будет пришивать кружева даже на мои трусы, если это

сделает меня счастливой.

74

— И она пришивала?

— Ага, — сказала я и улыбнулась, так и не открыв глаза. — Небольшие оборки в

верхней части. Я плакала, когда мне в первый раз после ее смерти купили новое нижнее

белье, и на нем больше не было кружев.

— Это на самом деле, очень мило, — произнес Зверь. — Они были розовыми?

— Мне кажется, на них были нарисованы принцессы или что-то вроде этого.

Обычное белье, которое шьют для маленьких девочек.

— Я имею в виду оборки, — уточнил мужчина. — Они были розовыми, блестящими

или какими-то еще?

— Они были разными, — произнесла я. — Большая часть была бледно-розовыми

или

белыми. У нее было два мотка кружев из хлопка, которые мама купила, когда мне

было четыре, она отрезала лоскутки и собирала их в складки разных размеров.

— Могу поспорить, что в первом классе ты была девочкой состоящей из одних

оборок, — сказал Зверь.

— В яблочко, — подтвердила я. — А еще она оставляла мне записки в коробочке

для завтрака. Домашняя еда и милые записки. Мама была... такой славной. Все казалось

намного лучше, когда она была рядом.

— Звучит именно так, — сказал он.

— Что на счет твоей мамы? — спросила я.

— Ну, я не был типом с оборками-на-нижнем-белье, — весьма серьезно произнес он,

и я открыла глаза, чтобы посмотреть на него.

— Тем не менее, я могу поспорить, что тебе тоже нравилось что-то глупое, —

обвинила

я.

— «Хот Вилс»

(Прим.: «Хот Вилс» — маленькие игрушечные модели автомобилей)

,

— незамедлительно произнес он. — Я не мог заснуть, пока мои любимые «Хот Вилс» не

были составлены в ряд около меня, а затем я просыпался и плакал, потому что когда

переворачивался во сне, то больно натыкался на небольшие металлические машинки.

Я рассмеялась в голос.

— Дети такие смешные, — сказал Зверь.

— Ага, — произнесла я. — Карла провела шесть месяцев, таская пустую банку из-

под какао вместо плюшевого мишки. Она обнимала ее, любила и прятала под кроватью.

Это была ее любимая вещь в мире.

— Как вы, ребята, заставили ее остановиться?

Я отвернулась.

— В один прекрасный день она просто исчезла. Я думаю, что мой отец просто

выбросил ее. Одна из тех мелочей, которую он мог сделать, понимаешь?

— Ага, никто и не сомневается в этом, — сказал

мужчина. — Давай не будем о нем

говорить. Что еще ты можешь рассказать о своей маме?

75

— Она на самом деле была хорошей. Я скучаю по ней. Каждый день.

— Я могу спросить... как она умерла?

Я снова отвернулась от Зверя.