Я любила кружева, поэтому она
пришила
их на все мои платья, даже на те, которые мы купили в магазине. Отец говорил,
что так она меня избалует, но мама утверждала, что оборки — это просто небольшой
способ сделать мою жизнь лучше, и пока я была маленькой, хорошей, вежливой девочкой,
которая всегда делала уроки, она будет пришивать кружева даже на мои трусы, если это
сделает меня счастливой.
74
— И она пришивала?
— Ага, — сказала я и улыбнулась, так и не открыв глаза. — Небольшие оборки в
верхней части. Я плакала, когда мне в первый раз после ее смерти купили новое нижнее
белье, и на нем больше не было кружев.
— Это на самом деле, очень мило, — произнес Зверь. — Они были розовыми?
— Мне кажется, на них были нарисованы принцессы или что-то вроде этого.
Обычное белье, которое шьют для маленьких девочек.
— Я имею в виду оборки, — уточнил мужчина. — Они были розовыми, блестящими
или какими-то еще?
— Они были разными, — произнесла я. — Большая часть была бледно-розовыми
или
белыми. У нее было два мотка кружев из хлопка, которые мама купила, когда мне
было четыре, она отрезала лоскутки и собирала их в складки разных размеров.
— Могу поспорить, что в первом классе ты была девочкой состоящей из одних
оборок, — сказал Зверь.
— В яблочко, — подтвердила я. — А еще она оставляла мне записки в коробочке
для завтрака. Домашняя еда и милые записки. Мама была... такой славной. Все казалось
намного лучше, когда она была рядом.
— Звучит именно так, — сказал он.
— Что на счет твоей мамы? — спросила я.
— Ну, я не был типом с оборками-на-нижнем-белье, — весьма серьезно произнес он,
и я открыла глаза, чтобы посмотреть на него.
— Тем не менее, я могу поспорить, что тебе тоже нравилось что-то глупое, —
обвинила
я.
— «Хот Вилс»
(Прим.: «Хот Вилс» — маленькие игрушечные модели автомобилей)
,
— незамедлительно произнес он. — Я не мог заснуть, пока мои любимые «Хот Вилс» не
были составлены в ряд около меня, а затем я просыпался и плакал, потому что когда
переворачивался во сне, то больно натыкался на небольшие металлические машинки.
Я рассмеялась в голос.
— Дети такие смешные, — сказал Зверь.
— Ага, — произнесла я. — Карла провела шесть месяцев, таская пустую банку из-
под какао вместо плюшевого мишки. Она обнимала ее, любила и прятала под кроватью.
Это была ее любимая вещь в мире.
— Как вы, ребята, заставили ее остановиться?
Я отвернулась.
— В один прекрасный день она просто исчезла. Я думаю, что мой отец просто
выбросил ее. Одна из тех мелочей, которую он мог сделать, понимаешь?
— Ага, никто и не сомневается в этом, — сказал
мужчина. — Давай не будем о нем
говорить. Что еще ты можешь рассказать о своей маме?
75
— Она на самом деле была хорошей. Я скучаю по ней. Каждый день.
— Я могу спросить... как она умерла?
Я снова отвернулась от Зверя.






