Я впилась в него взглядом, отчаянно желая, чтобы он меня понял. Я хотела, чтобы
Кори немедленно вызвал гребаных копов. У моего отца был весьма приметный грузовик.
Если Зверь
позвонит достаточно быстро, то они смогут задержать его.
Они смогут спасти меня.
Кори сглотнул.
— Отлично, черт возьми. Я покончил с тобой и твоей сумасшедшей гребаной
семейкой, — сказал Зверь.
Я почувствовала, как на меня нахлынуло облегчение. Он никогда не сказал бы
подобного в нормальной ситуации. Зверь, должно быть, понял, о чем я говорила; должен
был понять, зачем я это делала.
— Хорошая работа, любовничек, — глумился мой отец. — Топай в гребаный
грузовик, сука.
Я начала пятиться к двери.
Никто из мужчин не пошевелился.
Я вышла в декабрьскую слякоть, босиком. Мне повезло, что на мне хотя бы оказался
надет легкий свитер.
Я забралась в машину и пристегнулась ремнем безопасности.
Мой отец остановился на пороге хижины.
Я ничего не слышала, а затем прозвучал... выстрел. Вскрик, и все стихло.
Отец подбежал к грузовику и, заскочив в кабину, ударил меня по лицу, когда я
попыталась дотянуться до двери, одновременно расстегивая ремень безопасности.
— Оставайся в проклятом грузовике, —
закричал он.
89
Я покачала головой, а потом зарыдала и начала с ним бороться.
Он перегнулся через меня и захлопнул дверь, после чего дернулся к дверце со
стороны водителя и закрыл ее. У него были детские блокираторы, так что я не смогла
открыть дверь или окно.
Я оказалась в ловушке.
Мне оставалось лишь надеяться, что Зверь был в порядке и уже направлялся к
телефону, чтобы позвать на помощь.
— Я сказал, чтобы ты оставалась в гребаном грузовике, — произнес мой отец и,
схватив меня за волосы, ударил об боковое стекло двери.
Я увидела звезды, и на секунду мой мир померк.
— Так-то лучше, — пробормотал папаша, когда я перестала
сопротивляться.
Он вытащил рулон черной ленты и, схватив меня за руки, обмотал их так крепко, что
я не могла пошевелить ими.
Мне было больно, я понимала, что если лента останется на моих запястьях надолго,
то руки занемеют. И хоть связана я была крепко, это никак не мешало кровообращению в
конечностях.
Отец завел грузовик и направился прочь от дома, где лежал раненый Зверь.
Я ничего не говорила.
Я чувствовала себя замороженной.
Я представляла Зверя, который позвонил в полицию, как только отец забрал меня.
Или, возможно, я уже потеряла его.
Неожиданно грузовик остановился между хижиной и дорогой. Папаша снова достал
ленту и обмотал ею мои лодыжки.
Прежде чем я успела хоть что-нибудь сказать, мой рот тоже оказался заклеен.
Он вылез из грузовика и перешел на мою сторону, а потом открыл дверь и, расстегнув
ремень безопасности, стащил меня с сидения.






