ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня зовут Табита Лоу. Мне восемнадцать, у меня проблемы в колледже, и самая главная угроза моему благополучию — мой отец, которого я боюсь. Я мечтаю о чем-то большем, о ком-то, кто изменит мою жизнь. Я встречаю Зверя при крайне сложных обстоятельствах, когда мой отец продает меня ему за дозу метамфетамина. Я напугана, растеряна из-за того, что меня влечет к этому опасному человеку со шрамами. Но, как ни странно, Зверь оказывается настоящим джентльменом, даже если я желаю, чтобы он мной воспользовался. Но когда отец похищает меня, чтобы перепродать сутенеру, мне не нужен джентльмен. Мне нужен Зверь. «Зверь» — одиночный роман для зрелой аудитории, наполненный настоящей романтикой с вкраплениями образа «Плохого парня». Лаура Белль Пэтэрс ловко переплетает сказку о любви и страсти с экшеном боевика, наполненного любовью и юмором лучших девчачьих фильмов.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У меня едва хватило времени схватить сумку, которую я оставила в шкафу в

прихожей, до того, как отец успел выехать из гаража, и осторожно открыть дверь, чтобы

запрыгнуть в машину, пока папаша не проехался колесами мне по ногам в предрассветных

утренних лучах.

8

У моего отца был белый грузовик с логотипом его фирмы — «Лоу Корп.: сервис,

который заботится» — на обеих дверях и задней панели. Отец говорил, что грузовик был

его лицом, который он демонстрировал миру, и в этом вопросе он был фанатичен.

Каждое утро понедельника он загонял его на профессиональную автомойку, и

каждый четверг он протирал диски, когда заправлял бензин. Каждый вечер, как бы поздно

он не возвращался домой, я прислушивалась, когда же откроется

дверь гаража, а затем,

понурившись, послушно шла пылесосить салон.

Однажды, когда я попыталась пропустить ежедневную уборку с пылесосом, он

избил меня проводом так, что пошла кровь.

Я поежилась.

Я ненавидела эту машину.

Даже когда мы медленно доехали до кампуса, это ощущалось как трюк.

Мой день начался за три часа до того, как открылось одно из зданий, и от этого было

еще хуже.

Здесь не было места, где я могла бы посидеть или свернуться калачиком, чтобы

подремать. Я планировала сделать это в библиотеке. Мне следовало знать, что она не

откроется раньше девяти.

Одно небольшое здание действительно открывалось в восемь, но когда я двинулась

туда с другими студентами с заспанными глазами, то быстро поняла, что это было место,

где они собирались на утренние занятия, и именно для этого его и открыли.

Ни открытых офисов, ни студенческих аудиторий, ни торговых автоматов.

Прошло два часа, а я уже выпила свою бутылку воды, поэтому мне пришлось

отправиться наполнить ее в фонтанчике, затем я заглянула

в туалет, но когда дело было

сделано, я ушла. Все классы были заполнены студентами. На меня начали странно

поглядывать.

Поэтому я вышла наружу к холодным каменным скамейкам, от которых у меня

затекала задница.

Я съела половину своей еды, но не двинулась с места: сначала было слишком темно,

сейчас чертовски неудобно, и у меня все еще было в запасе десять часов пребывания на

территории кампуса.

Возможно, мой отец и не должен был делать ничего сверх того, что уже делал,

чтобы я чувствовала себя полной дурой. Держу пари, что он тоже это знал.

Если бы он был таким отцом, образ которого пытался создать, то проехался бы по

первым вызовам и высадил бы меня у университетского городка в девять или в десять, а

не в шесть гребаных утра.

У него было много свободного времени в течение дня, ведь он

регулярно возвращался домой, чтобы накуриться, вздремнуть или просто проверить меня.

К тому времени, когда я добралась до учебного центра, я еле волочила ноги, живот

урчал, а в голове пульсировала сильная боль.