Как и многие животные, она не рискнула кидаться на меня, лаяла с почтительного расстояния, но довольно решительно. А пятью минутами позже появился ее хозяин.
От Литы, которая первая связалась с ним, я знал, что Островский не стар - ему около шестидесяти лет. Однако к нам направлялся высушенный, скрученный старик. В его фигуре еще можно было угадать следы былой силы и здоровья, но все это казалось бесконечно далеким и окончательно забытым. Волосы его почти полностью поседели, один глаз закрыла мутная пленка, второй подслеповато присматривался ко мне.
Когда старик наконец рассмотрел мое лицо, он отступил на шаг назад, уронил ружье.
– Володя...
– едва слышно прошептал он.
– Неужели... ты жив?
Я не стал исправлять его, промолчала и Лита. Мы позволили ему догадаться обо всем самому.
И он, конечно же, понял. Достаточно было посмотреть на броню, покрывавшую мое тело, на шипы, на мои ступни. В целом, строение скелета у меня вполне человеческое, и только ступни, как выразился Женька, "в стиле тираннозавра". Сходство и правда есть, только сомневаюсь, что у тираннозавра были перепонки между пальцами.
Островский побледнел еще больше, его загорелая кожа приобрела нездоровый серый оттенок. Старик бы упал, но Лита успела поддержать его. К моей смотрительнице тут же кинулась собака, но я откинул животину
к забору одним уверенным пинком.
– Думаю, нам лучше пройти внутрь, - мягко предложила девушка.
– Темнеет! Кароль, пожалуйста, запри ворота, Петровича и компанию ждать не приходится.
Пока я выполнял поручение, они скрылись в доме. Да, хороший у дядьки забор, многое выдержит. По дороге к дому я обратил внимание на грядки с пробившимися ростками, на загон для животных... видимо, Островский обосновался здесь надолго.
В доме было светло - выяснилось, что здесь есть электричество, источником которого служил бензиновый аккумулятор. Островский, несколько успокоившийся, сидел в потертом кресле, Лита возилась с чайником.
– Значит, ты и есть тот самый Кароль, - старик окинул меня мрачным взглядом.
Я кивнул, присаживаясь на пол - мебель в доме была слишком ветхой для моего веса. Островский взял со стола очки и теперь разглядывал меня уже вооруженным глазом. Он не спешил начинать разговор, я тоже молчал. Честно говоря, мне было немного страшно наконец узнать правду.
Лита принесла из кухни поднос с чайником и двумя жестяными кружками, разлила чай. Девушке предстояло выполнять роль посредника, и она это знала.
– Леонид Витальевич, мы вас искали.
– Да уж догадываюсь, что не просто мимо проезжали и решили заглянуть! Вы от кого?
– Мы от себя. Кароль...
– Я хочу знать, кто я такой, - перебил я. Это было не совсем вежливо, но Лита не стала обижаться.






