– Говори тогда арабским ясным наречием, на котором каждое слово называет только одно, а не великое множество! Что тебе нужно сказать?
– Господин, не порицай недостойного! Невольница, что тебе отдана, из достояния хозяина моего наилучшая, из алмазов - чистейшей воды, из смарагдов - без единого изъяна, из жемчугов - несверленая правильной формы, подобная полной луне, из кобылиц - чистокровная и необъезженная. Господин, тебе дано сокровище, обходись же с ним, как с сокровищем.
– За это плачено деньгами полновесными...
– Ах, господин, покупая тело, не оскверняй души. Чистая душа нуждается в благородном окладе, что хранит и защищает, а обнимая объятием крепким, не угнетает и не наносит повреждения. Соловей в саду поет, а в клетке умолкает навсегда. Вот, ты видишь розовый бутон, покрытый росою, и душа твоя поет и радуется, но ухвативши его в кулак, что получишь ты?
– Комок мятых листьев и толику воды, в коих нет уже ни прелести, ни аромата, и обладание твое обернется душевным разочарованием да усталостью. Одно и то же достижимо сквозь разные врата и по разным путям - можно взять силою, можно хитростью, можно лестью, можно обоюдным соглашением, можно подкупом, можно угрозою, можно терпением. Тако же и в еде - можно жарить, можно есть с ножа, можно варить, можно употребить сырое, можно есть из корыта и с дастархана - все одинаково в насыщении, разница лишь во вкусе.
– Ах, духанщик, слова твои подобны сурам Аль-Корана, хотя и греховно сравнить тебя с пророком - в каждом из них семь смыслов, и каждый из них есть вершина мудрости! Сладкоречивый мед из уст твоих таит в себе жало змеи и остроту булата. Мне ли не знать о многих тропах, что из одного места к другому ведут, и тем сходны они, да вот только в остальном все различны: одна коротка, да безводна, другая долгая, но безопасная, и нет на ней ни зыбучих песков, ни становищ разбойников, третья всем хороша, да караван-сараи по ней все как один убоги и неопрятны, а по четвертой в колодце вода стухла, а еще по одной пойти, так и себе сапоги сносить, и верблюдам ноги в кровь стереть. Ведомо мне, что и одоление сродни дорогам, так и города многие пали - кто осадою, кто приступом, кто предательством, а кто союзом дружелюбным. Постигни и ты - сам я тоже искушен в том, что выделка одного руна возможна по разному мастерству, и от одного получишь шевро и замшу, а от другого - ничего, кроме дырявой да жесткой керзы на самое непритязательное употребление.
– Твои слова пригодны, дабы оправлять их золотом да носить украшением в назидание поучающимся! Воистину, ученость в глазах твоих и словах твоих.
– Учение мое не в медресе, а под палками в
тяжком переходе, когда с одной стороны дикий зверь, с другой - хищный разбойник, а с третьей - вероломный да алчный караванщик.






