ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Колесников Серж Пилигрим Колесников Серж Колесников Серж Annotation Колесников Серж Пилигрим Сергей Колесников ПИЛИГРИМ (С) 2010 Многие дружбы расторгла нехватка беседы. [Аристотель] 1 В месяц Амшир, о котором ал-Макризи говорил, как о благостном времени, в коем завершается подрезывание виноградных лоз, заканчивается посадка персиковых и шелковичных деревьев, а пчелы повсеместно выводят потомство, в середине которого вырывают репу, закладывают яйца в инкубатор, изготовляют глиняную посуду для охлаждения воды, ибо, сделанная не раньше и не позже, она отличается высоким качеством и отменно сохраняет помещенную в них прохладу, именно в этом месяце наступает период, когда начинают дуть теплые ветры и люди уплачивают сполна четверть причитающегося с них хараджа, в тот самый день месяца Амшир, что на тамошнем варварском наречии значит - Цветущий, ибо с наступлением его расцветает даже дерево имбирь, чей сладострастный гингероловый аромат усиливается к ночи и вся расположенная там страна впадает в любовное исступление, не дающее населяющим ее людям, доброжелательным и не стяжающим, но несколько безразличным к чужому страданию и не пылающим излишним трудолюбием, отдохновения и в темное время суток, чем, наверное, и объясняется их устойчивое нежелание возводить капища и орать поля ясным днем, в день восьмой месяца Амшир мы подошли к неожиданно на горизонте объявившемуся оазису. – Данданкан, - молвил наш проводник, и замер, прикрыв глаза, но не от яростных солнечных лучей, а вспомнив н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– А как же ты сам, - обратился я к страннику.

– Неужли твой путь окончен и ты обрел то, что искал?

– А что искал я?

– ответил он мне вопросом на вопрос.

– Скажу тебе - мой путь до сего дня, когда мы начали беседу, столь необходимую, как открылось мне, для моего пути, и для твоего пути, и для пути нашего проводника, так вот, мой путь, оказывается, был лишь путем, приблизившим меня к тому, что я осознал отсутствие предмета в поисках моих, так что я искал то, имени чего сам не зная, так стоит ли удивляться, что я ничего не сыскал?

– Открой же мне цель искания твоего, если только это не противоречит какому тайному замыслу твоему.

– Открою тебе лишь то, что почитаю за открытое для себя, вот, вижу я некую идею или некую мысль, что есть вроде стержня или древа, пронизывающего ткань бытия, как я способен постичь его, и собою скрепляющего все на свете. Имени того я не ведаю, полагаю же его за Абсолют, как предикат Универсального Принципа, что не имеет ни атрибутов, ни ограничений, и не может иметь таковых. Отпущенную же мне часть земного пути хочу отвести не на поиски, потому что они бесполезны, и в нашем мире присутствие его лишь эфемерно и неосязаемо, а на постижение того, что откроется мне в проявлениях Абсолюта. Вот этому я и обетовал обетованное.

– Что ж, воистину вы оба обрели путь свой, и он поведет вас до того самого места,

где вам откроются иные горизонты. Не знаю лишь своего пути, ведь добра от зла не отличая, искать справедливости кажется бессмысленным.

– Но это не исключает самоценности искания, как такового.

– Тогда

весь путь, что жизнью именуется, не более, чем движение, в коем остановиться означает умереть.

– Однако же жить, в самом общем смысле, означает просто двигаться - перемещать конечности или

кровь по всему телу, содрогаться в наслаждении и сокращаться сердцем, расправляться грудью, вдыхая и выдыхая, и наполняя желудок яствами и питьем. Нет здесь противоречия...

–

Но ведь нет и обещанного упоения сладостным покоем после трудов и невзгод! Одно лишь метание от величайших высот духа к удовлетворению плоти в

самых низменных потребностях!

– Истинно, Элиа. Коли есть вершины, должны быть и бездны.

09_12_2004 Москва