Кроме громадного телосложения, коротких черных волос, по лбу перехваченных широким кожаным обручем, даада обладал мощным волевым подбородком, яркими синими глазами и... носом-картошкой. В детстве меня это ужасно веселило, потому что мне казалось, что это нос подпортил ему весь имидж, но его характер и харизма обволакивали настолько, что ты даже не замечал потом этого.
– Как твои дела, Алексия?
– Басом спросил у меня даада Нам.
– Как поживаешь? Как Кирина, не мучает тебя?
Я вздохнула, улыбаясь, говорить с ним о бабушке мне не хотелось. Даада всегда выражался предельно честно: не нравится, что она говорит или делает - не слушай её и не делай. Ему было легко сказать, мне не очень легко опробовать в деле.
– Да хорошо все... Даада?
– Ммм...
– Мужчина потянулся к топору и мягкой тряпочкой стал протирать его, любовно
оглаживая.
– Что не так с Кассандрой? Почему все так против свадьбы с ней?
Свой ответ на этот вопрос я знала, а вот родственничков расспросить ещё не удалось. Синие глаза на меня взглянули.
– Твои варианты?
– Мне просто не нравится, что Вэрт так поступит и такое ощущение, словно она его обманула.
– Вэрта не обманешь и силком не затащишь, да и не из тех она людей... не хищница, таких Вэрт даже за милю к себе не подпустит.
– Но тогда почему?
– А у него не спрашивала?
– Он ведёт себя как юродивый...
– буркнула я, поджимая губы и складывая руки на груди.
– Мне кажется дело в ней.
– Хорошо, но тема закрыта, если он решил туда лезть - пусть. Я не одобряю этого, и он моё мнение знает, если он решил что-то, его упрямство не сломить. Ты же такая же.
Даада Нам хохотнул, снова полируя топор, к этой теме вечером мы и правда не возвращались, просто болтая о том и о сем, я рассказывала ему об артефакторстве и о том, что узнала за это время, даада пожалуй, кроме Вэрта, был тут единственный кому действительно это было интересно. Иногда мне казалось, что не будь у него этой семьи, он бы ушёл отсюда и пошёл учиться на артефактора, до того его интересовали всякие тонкости этого дела. Хоть я и наслаждалась этим вечером, мои мысли все время возвращались к Кассандре, тревожились, метались и снова думали о ней. Придя вечером домой, я узнала, что рыбаки задержатся, так что питы сегодня не будет, пришлось ужинать без него и без него же отправляться спать.
Моя комната давно была превращена в детскую для Олли, и хотя она много что изменила в ней, какие-то черты все-таки остались, деревянные стены пестрили рисунками, как моими, так и её. Я в то время бредила артефакторством, я желала стать им так сильно, что постоянно придумывала что-то новое, рисовала, создавала причудливые формы, названия к ним, а потом мы с Вэртом и Милирой мастерили из них какое-то подобие и игрались с ним, бегая друг за другом.






